Первые шаги в бессмертие

Многие видят в начале войны одни лишь страшные поражения, в то время как на деле 1941-й стал годом срыва блицкрига, годом героизма и самопожертвования.

Великая Отечественная война, восьмидесятилетие Победы в которой наша страна отмечает в этом году, с самого начала стала войной священной и народной. Все понимали, что заправилы фашистского рейха добиваются не территориальных уступок или смены общественного строя, а ликвидации державы и порабощения всего населения.

Были и горечь проигранных боёв, и отступ­ления. Но уже первые дни войны показали врагу невиданное сопротивление, которого он не встречал при захвате стран Центральной и Западной Европы. Мы помним о подвиге лётчика Н.Ф. Гастелло, направившего горящий самолёт на колонну вражеских машин; о беспримерном рейде лётной группы полковника
Е.Н. Преображенского, бомбардировавшей столицу фашистской Германии 8 августа 1941 года. Но были сотни и тысячи солдат, подвиги которых не отражены на страницах учебников и монографий, повествующих о Великой Отечественной. А ведь эти не увековеченные историей герои уже в 1941 году приближали нашу Великую Победу.

И один в поле воин

Лето 1943 года. Курская дуга. Среди более полумиллиона солдат и офицеров противника, оставшихся лежать на полях сражений, был обер-лейтенант Фридрих Хенфельд, в дневнике которого наши «особисты» прочитали: «17 июля 1941 года. Сокольничи близ Кричева. Вечером хоронили русского неизвестного солдата. Он один, стоя у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоты, так и погиб. Все удивлялись его храбрости. Непонятно, почему так сопротивлялся, всё равно был обречён на смерть. Полковник перед могилой говорил: если бы такими были солдаты фюрера, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Всё же он русский, и нужно ли такое преклонение?»

В горячке боёв дневник обер-лейтенанта был забыт. И только спустя двенадцать лет после окончания войны в газете «Орловский комсомолец» напечатали письмо краеведа М.Ф. Мельникова из белорусского города Кричев, в котором рассказывалось о подвиге Николая Владимировича Сиротинина, уроженца Орла.

Шёл 25-й день войны. К белорусскому Кричеву рвалась 4-я танковая дивизия Хейнца Гудериана, прозванного за смелость и напористость «быстрым Хейнцем». Гудериан, следуя своей излюбленной тактике, коротким артиллерийским залпом накрыл деревню Сокольничи, чтобы беспрепятственно двинуться дальше по шоссе Москва–Варшава. Но только колонна немецких танков двинулась по мосту через реку Добрость, их встретил артиллерийский огонь. Стрелял сержант Николай Сиротинин.

Николай Владимирович Сиротинин родился 7 марта 1921 года в Орле. До войны работал на заводе «Текмаш». В 1940 году был призван в РККА. После начала войны служил наводчиком орудия в составе 55-го стрелкового полка 13-й армии.

17 июля 1941 года командир батареи принял решение оставить у моста через реку Добрость одно орудие с боекомплектом в 60 снарядов. Добровольцем вызвался старший сержант Николай Сиротинин. Перед ним была поставлена задача задержать танковую колонну, а затем догонять своих.

Орудие замаскировали в кустах на поле ржи. С холма хорошо просматривались шоссе и мост. Когда немецкая танковая колонна, растянувшаяся по мосту и шоссе, двинулась через реку, Николай первым выстрелом подбил головной танк, а второй снаряд угодил в замыкающий колонну бронетранспортёр. На дороге создалась пробка. Фашисты решили расчистить затор, стащив подбитый головной танк двумя другими танками, но Сиротинин подбил и их. Теперь можно было уходить. «А ведь у меня ещё более пятидесяти снарядов!» – сказал сам себе Коля… и решил остаться.

Упёрлись в настоящую крепость

Теряясь в догадках, что за часть ведёт с ними бой, немецкие танкисты попытались преодолеть речку вброд и сразу же увязли в болотистых берегах. И превратились для старшего сержанта в идеальную мишень. В этом бою, продолжавшемся два с половиной часа, Николай Сиротинин уничтожил 11 танков, 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров противника.

Танковая армада «быстрого Хейнца» упёрлась в пушку старшего сержанта, как в настоящую крепость. Когда немецкая пехота окружила бойца, у него оставалось всего три снаряда. В ответ на предложение сдаться последовали выстрелы из карабина.

Изрешеченное пулями тело немцы захоронили с воинскими почестями в деревне Сокольничи. В 1948 году останки Николая Сиротинина перезахоронили в братской могиле. В 1960 году герой был награждён посмертно орденом Отечественной войны I степени.

Почему Н.В. Сиротинину не было присвоено звание Героя Советского Союза? Оказывается, для оформления документов нужна была фотография. Сестра Николая рассказывала: «У нас была его единственная карточка с паспорта. Но в эвакуации в Мордовии мама отдала её увеличить. А мастер её потерял. Всем нашим соседям принёс заказы, а нам нет. Мы очень горевали».

Главное управление кадров Министерства обороны СССР ответило кричевским краеведам, что для предоставления Н.В. Сиротинина к званию Героя Советского Союза нет оснований, так как вышестоящее командование в годы войны не принимало такого решения. А после войны рассматриваются только нереализованные представления.

В городе Кричеве есть улица Николая Сиротинина. На заводе «Текмаш» в Орле установлена мемориальная доска. И всё-таки этого явно недостаточно. Имя Николая Сиротинина должно находиться в пантеоне славы Героев России.

Крепка броня, и танки наши быстры…

Раннее утро 26 июня 1941 года. Война громыхает уже пятые сутки. Из военного городка, где располагалось хранилище запчастей к авто- и бронетехнике, срочно эвакуируются люди и имущество. Старший сержант сверхсрочной службы Дмитрий Иванович Малько, заведовавший хранилищем ГСМ, очень не хотел, чтобы фашистам, двигавшимся со стороны Минска, достался танк Т-28, стоявший в боксе после капитального ремонта.

Начальник склада, к которому обратился Малько, ответил: «Как мы уведём машину? Ведь к танку нет экипажа». «Ничего, справлюсь один, – ответил сержант, – я на Халхин-Голе и в советско-финскую служил механиком-водителем». Вместе с женой, собиравшей нехитрые пожитки, Дмитрий перенёс на Т-28 аккумуляторную батарею, надел комбинезон и шлем. Колонна машин с людьми и скарбом военного городка в сопровождении танка двинулась по Могилёвскому шоссе.

Немецкие самолёты накрыли колонну. Пришлось рассредоточиться, а после налёта танк не захотел заводиться. Начальник склада сказал Малько: «Ремонтируй и догоняй нас. Нам надо спешить, вдруг самолёты вернутся». Только к вечеру Дмитрий добрался до переправы через Березину. Своих не нашёл.

На переправе скопилось много отступающих войск, и вскоре у Т-28 появился настоящий экипаж: командир (майор) и четыре курсанта. Можно было вновь двинуться по Могилёвскому шоссе, но вокруг уже были немцы. Малько предложил майору: «А что, если двинуться не на восток, а на запад? Если прорвёмся через Минск, который я знаю как свои пять пальцев, то пройдём к Борисову по Московскому шоссе и соединимся с нашими. Что сидеть в этой ловушке?» На этом и порешили.

Вернувшись в свой городок, механик-водитель вместе с экипажем под завязку заполнил кассеты и ниши 76-миллиметровыми снарядами, а также патронными коробками. Шестьдесят снарядов и около семи тысяч патронов к пулемёту прибавили уверенности.

Танк двинулся по дороге на Минск. Майор с одним из курсантов находились в центральной башне, другой курсант – в правой, у пулемёта; ещё двое – в левой башне и у кормового пулемёта. И вот Т-28 въехал в Минск. Прямо перед ним возвышались трубы ТЭЦ, заводские корпуса, а за ними виднелся купол собора.

Первый бой

Впоследствии Дмитрий Иванович Малько вспоминал: «Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полураз­рушенными, с тёмными проёмами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным тёмно-красным зданием ликёроводочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фашистов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно по­явившийся одинокий танк.

Когда до сгрудившихся немцев осталось метров пятьдесят, заработала правая башня танка. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины, некоторые пытались вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это им не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я направил танк на грузовик и раздавил его.

Затем мы переехали по деревянному мосту через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую улицу. Миновали рынок, и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоциклистов. Фашисты двигались как на параде – ровными рядами, у тех, что за рулём, локти широко расставлены, на лицах – наглая уверенность. Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но я почувствовал его руку на левом плече – и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк вправо. Свернувших мотоциклистов ждала та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулемёты смолкли, я вывел танк на середину улицы».

Непокорённые

«Начался крутой подъём на улицу Энгельса. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу немцев, скопившихся там. Ведя на ходу огонь, мы ворвались, наконец, на центральную – Советскую улицу. Далее свернул на Пролетарскую и вынужден был остановиться. Вся улица оказалась забитой вражеской техникой: вдоль неё стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцис­терны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки. Т-28 открыл по врагу огонь из всех средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылая в скопление машин снаряд за снарядом, а курсанты расстреливали противника из пулемётов. На меня дождём сыпались горячие гильзы. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка.

Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была размётана. Майор дал команду развернуться. Я снова выехал на Советскую улицу, повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электростанции.

В парке имени Горького стояли десятка два автомашин, несколько танков и самоходок. Гитлеровцы задирали вверх головы, ожидая налёта советских самолётов: со стороны Пролетарской улицы всё ещё доносились глухие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбёжку.

Как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулемёты центральной и правой башен. Укрытые бронёй, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. И всё же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из-за развалин высовывались наши люди и махали руками.

Я увидел впереди Комаровку – деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорваться?» Но не удалось. В районе старого кладбища скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Очухались фашисты. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетил. Майор дёргал меня за воротник – просил прибавить газу. Однако танк и без того шёл на предельной скорости.

Мы приближались к спасительной Комаровке. Ещё минута-другая… И в это мгновение невероятной силы удар потряс танк. «Покинуть машину», – приказал майор. Я через люк механика-водителя выбрался наружу. «Живо в огороды», – крикнул майор. Я побежал через улицу, вскочил во двор какого-то дома из красного кирпича. По лицу текла кровь, я стёр её носовым платком и зажал рану. Последнее, что осталось в памяти, – это сильный грохот в той стороне, где остался наш танк: взорвались оставшиеся снаряды». Так закончился рейд танка Т-28 по оккупированному фашистами Минску.

Чтобы помнили

Что же было дальше с Дмитрием Малько? Его выходила старушка хозяйка, спрятав сержанта в подвале. Затем Дмитрий, уйдя в лес, наткнулся на группу окруженцев и вместе с ними вышел к городу Рославлю Смоленской области. Как говорят, Дмитрий родился в рубашке. В Рославле он встретил сослуживцев по военному городку, которым рассказал о том, какую славную роль сыграл их Т-28, законсервированный после капитального ремонта.

Старший сержант получил назначение в 17-ю отдельную танковую бригаду. Одиннадцать раз горел в танках, но после выписки из госпиталя всегда возвращался в строй. 2 июля 1944 года танковый корпус, в котором воевал Д.И. Малько, вышел на подступы к Минску. Как вспоминал старший сержант: «Я вёл свой танк по изрытой снарядами улице Минска. Когда въехали на Комаровку, увидел у развилки улицы обгоревший остов танка и узнал в нём свой Т-28. От волнения у меня сдавило горло. С разрешения командира я остановился у обгорелой машины, выскочил из люка своей «тридцатьчетвёрки» и подошёл к остову танка, который уже покрылся ржавчиной. Центральная башня была сорвана, в моторной части зияла огромная дыра, правая гусеница перебита, и куски её валялись тут же. Но даже в таком безжизненном и искорёженном виде танк всё ещё выглядел довольно внушительно».

В апреле 1945 года гвардии старший лейтенант Дмитрий Малько участвовал в штурме Кёнигсберга. В Восточной Пруссии и закончилась для него война. В 1967 году Дмитрий Иванович разыскал одного из курсантов своего экипажа – Николая Педана, который поведал, что майор и трое курсантов скончались у него на глазах от ран.

Указом Президиума Верховного Совета СССР Д.И. Малько в 1966 году был награждён орденом Отечественной войны I степени. Танкисту посвящён документальный фильм «Судьба солдатская», снятый на студии «Беларусьфильм» в 1989 году.

В заключение хочу привести данные о членах экипажа легендарного танка прорыва Т-28, установленные в последнее время:
– командир танка, он же башенный стрелок майор Васечкин (имя неизвестно);
– механик-водитель старший сержант Дмитрий Малько;
– башенный заряжающий курсант Фёдор Наумов;
– пулемётчик левой башни курсант Сергей (фамилия неизвестна);
– пулемётчик правой башни курсант Николай Педан;
– пулемётчик кормового пулемёта курсант Александр Рачицкий.

Низкий поклон и вечная память им всем!

Автор: Александр Обухов

Фото Shutterstock.com