Древние сады – одна из величайших загадок Северного Кавказа. На большом пространстве, где когда-то жили абазины, шапсуги и другие черкесские народы, прямо в лесах то и дело попадаются многокилометровые плодовые насаждения: яблони, груши, айва, алыча, орешник… Они на удивление искусно привиты и, несмотря на свою баснословную древность, до сих пор плодоносят. Кто и, главное, зачем разводил в лесной чаще эти фруктовые плантации?

 Потерянный рай

После присоединения Кавказа к России многие путешественники с удивлением наблюдали здесь множество старинных садов, взращённых шупсугами, абазинами и другими адыгскими племенами. Их сады пришли в упадок, но продолжали поражать своей обширностью, плодовитостью и уровнем агрономической культуры. Графиня Прасковья Уварова, президент Московского Археологического Общества, в ходе кавказской экспедиции 1886 года с горечью отмечала: «На многочисленных полянах видим запущенные черкесские сады с множеством фруктовых деревьев, ныне одичалых». Речь идёт даже не об отдельных плодовых посадках, а о целой «фруктовой империи». Сады прежних хозяев этой земли простирались на многие десятки вёрст, покрывали целые равнины, возвышались среди первозданного леса на горных склонах, образуя грандиозную селекционную галактику. Она озаряла северные отроги седого Кавказа ослепительным блеском весеннего разноцвета, а по осени – наполняла сей край несметным звездопадом наливных плодов.

Сам академик Мичурин оставил статью с красноречивым заглавием «Черкесские сады ждут своих селекционеров». «Об изумительном богатстве так называемых старых черкесских садов, – писал он, – мне известно давно. Дикие заросли плодово-ягодных растений Адыгеи представляют собой ценнейший исходный материал для селекционеров Кавказа». Здесь, правда, требуется важное уточнение: это были не просто «дикие заросли», а остатки старых адыгских садов, рассеянные по всему Северному Кавказу.

Ещё один зачинатель советской селекционной науки – академик Пётр Жуковский, учитель Николая Вавилова, – много лет посвятил изучению драгоценного садоводческого наследия шапсугов и абазин. Он пришёл к выводу, что именно у них надо искать прародину главных плодовых культур Евразии. Вот что писал Пётр Михайлович о появлении в Европе, к примеру, грушевого дерева: «Вряд ли Средиземье имеет приоритет в происхождении культурных форм груши; наоборот, все данные за то, что именно Кавказ явился ареной эволюции груши – как дикой, так и культурной… ни древность народов Греции, ни её естественные грушевые ресурсы, ни опыт населения не могут идти даже в отдалённое сравнение с таковыми на Кавказе… В Средиземье баски знали о прививках раньше эллинов и научили им иберов. Но баски, возможно, связаны корнями с Кавказом, откуда и восприняли прививки. Родина прививок – Кавказ». Академик делал аналогичные выводы касательно яблони, айвы, алычи, орешника, сливы, тёрна, черешни, кизила, каштана… Согласно его убедительным доводам, генезис наиболее распространённых дикорастущих и домашних плодовых культур Европы и даже большей части Азии происходил на Кавказе.

Если предки кавказских горцев научили садоводству даже эллинов, то нечего удивляться и тому, что вплоть до XIX столетия коренное население этих мест обладало едва ли не самой совершенной технологией селекции плодово-ягодных культур на планете. Шапсуги и абазины методично, из века в век, превращали свою благодатную землю в сплошной распрекрасный сад.

Горцы под священным деревом. Этнографическая зарисовка XIX столетия

Секреты древней селекции

Остатки старых адыгских садов по сию пору встречаются там, где когда-то жили шапсуги и родственные им народы. В Адыгее, Черкесии и других местах Северного Кавказа продолжают цвести патриархальные плодовые насаждения, которые все ещё приносят феноменальные урожаи. Тот же академик Жуковский писал, что сорт айвы, «найденный в старом черкесском саду на кавказском побережье Чёрного моря, даёт плоды, достигающие трёх килограммов веса»! Каким же образом коренным жителям этих мест удалось достичь столь высокого уровня самобытного садоводства? Тому могла способствовать их приверженность селекционной традиции пращуров, которая на протяжении столетий развивалась здесь практически непрерывно.

Представители адыгского мультиэтноса разводили сады не только на открытом пространстве, но даже горные леса год за годом превращали в так называемые «лесосады». У шапсугов, например, был обычай, в соответствии с которым каждый житель аула должен был побывать весной в лесу и привить к дикорастущему дереву хотя бы один черенок из своего сада. Иной из горцев оставлял после себя по окрестным лесам до нескольких сот плодовых деревьев. Как отмечали дореволюционные этнографы, в некоторых адыгских селениях никто не смел даже подумать о том, чтобы пойти в лес, не прихватив с собой какого-нибудь привоя. О достижениях здешней садоводческой культуры с восхищением писала графиня Прасковья Уварова: «Другой, не менее похвальный обычай горцев, о котором хочется напомнить, состоял в том, что все престарелые люди, не могущие больше работать и не бывшие в состоянии нести остальных обязанностей, возлагаемых на граждан всяким обществом, должны были делать известное число прищепов на фруктовых деревьях. Следы этих забот видны ещё и теперь, в особенности на абрикосовых деревьях – заботы, достойные высокоразвитого народа, напоминающего обязанности каждого отдельного гражданина по отношению к обществу и государству».

Что же заставляло шапсугов и абазин с таким упорством разводить на своих землях эти бескрайние сады? Дело в том, что дерево занимало ключевое место в их мифологической картине мира. Всё устройство проявленной вселенной – от частей человеческого тела до элементов, составляющих целую планету, – олицетворяется в кавказской мифологии «Древом жизни». В традициях местного застолья за «Древо жизни» до сих пор поднимают отдельный тост.

Кроме того, в священных книгах трёх авраамических религий сад символизирует рай – земной и небесный. В Коране сказано: «Обещал Аллах верующим мужчинам и женщинам сады, где внизу текут реки, – для вечного пребывания там, – и благие жилища в садах вечности» (9:72). Иными словами, в многовековых трудах шапсугов, абазин и прочих адыгов, украшавших свою родину несметными садами, проявилась извечная мечта человечества о возвращении на землю потерянного рая.

Отсюда проистекает и культ священных рощ, распространённый по всему Кавказу. Ещё до прихода сюда ислама абазины, шапсуги, убыхи, черкесы и другие представители адыгского мультиэтноса приносили в этих рощах жертвы и совершали вдохновенные моления. Под деревьями они скрепляли свои обещания нерушимой клятвой. Когда русские войска пришли на Северный Кавказ, они были удивлены, с какой самоотверженностью адыги защищали свои священные рощи. Если при виде противника, превосходящего их силой, они могли без промедления покинуть целый аул и удалиться в горы, то эти драгоценные пущи ни разу не были ими оставлены. Все, как один, стояли до последней капли крови, охраняя освящённые религией деревья от осквернения неприятелем.

Кавказские леса со старыми адыгскими садами

Наследие божественного садовода

Кавказский культ священных рощ имеет глубокие корни. Как, впрочем, и тесно связанное с ним сакральное искусство адыгской селекции. Мифы Евразии говорят о том, что родоначальником земледелия и садоводства был некий божественный цивилизатор – странствующий герой, первый царь культурного человечества. Он-то в незапамятные времена и научил людей сеять хлеб, выращивать виноград и превращать дикие деревья в плодоносные. Египтяне называли его Осирисом, греки – Дионисом, римляне – Вакхом. Во всех античных сказаниях об этом «основоположнике садоводства» так или иначе упоминается Северный Кавказ.

Согласно греческим авторам, Дионис во время военного похода из Египта в Индию прошёл через Кавказ, где насадил первые сады и виноградники, посвятив здешних горцев в тайны земледелия. Удивительнее всего то, что в мифологии Северного Кавказа также прочно держится воспоминание об этом «божественном селекционере». Адыгские племена, подобно египтянам, именовали его Созерисом. В конце декабря черкесы справляли торжества в его честь. Любопытно, что в те же дни народы античности праздновали Мистерии Диониса, а христиане и теперь отмечают Рождество, наряжая ель – западный эквивалент «священного древа». Похожий культ был и у адыгов, причём задолго до их знакомства с христианством.

«Имя Се-Озирис, – пишет историк Татьяна Фадеева, – сохранилось в памяти народов Кавказа. Горские племена черкесов, осетин, сванов сохраняли обычай ежегодно отмечать праздник Сеозереса – божества, не принадлежавшего религиям аборигенов. Это, говорили они, – великий царь-путешественник, обошедший мир и научивший людей полезным искусствам… Черкесы почитали Сеозереса по архаичному обычаю: его символом служил ствол грушевого дерева – вероятно, образа «древа мирового», украшенного зажжёнными свечами, символизирующими светила». Собираясь на исходе декабря под украшенной лампадками священной грушей, черкесы, согласно наблюдениям этнографа Дубровина, произносили такую молитву: «Созерис, благодарим тебя за урожай нынешнего лета, молим тебя даровать и в будущие годы обильную жатву. Молим тебя, Созерис, охранять наши хлеба от кражи, наш амбар от пожара».

Очевидно, культ грушевого дерева существовал у шапсугов и других черкесских народов уже в весьма отдалённую эпоху. Более того, как доказывал селекционер Жуковский, культурная груша впервые появилась именно на Кавказе, а отсюда уже была занесена в Грецию и другие средиземноморские страны. Надо ли тогда удивляться тому, что эллины связывали культ Диониса с Северным Кавказом, определив данный регион местом его допотопных «садоводческих подвигов»?

Кстати, выращивание винограда тоже было неотъемлемой чертой черкесского садоводства. Виноградные лозы росли у адыгов прямо в садах, оплетая плодовые деревья и давая необыкновенные урожаи. Традиция адыгского виноделия уходит корнями в далёкое прошлое. Она не исчезла даже с принятием адыгами ислама, который, как известно, вина не приветствует.

В старину у шапсугов и других черкесских племён имелись и совершенно особые священные деревья. В XVII веке турецкий путешественник Эвлия Челеби видел у них громадное древо, которое могли обхватить лишь двадцать два воина. Под его циклопической кроной помещалось стадо в тысячу баранов. «Согласно древнему преданию, – писал Эвлия, – отросток этого дерева был взят из райского сада и подарен Аллахом Искандеру Зулькарнайну [Александру Македонскому]».

После вытеснения многих черкесских племён с обжитых мест цветущую вселенную кавказских садов постигла печальная участь запустения. Культура изумительного адыгского садоводства оказалась на грани полного краха. Забота о её возрождении есть священный долг всякого патриота нашей многонациональной России – столь богатой удивительными традициями, которые мы, похоже, никогда не устанем открывать для себя вновь и вновь.

Роман Нутрихин

 

Теги: , , ,