Корела, Кексгольм, Кякисалми и, наконец, Приозёрск. Всё это названия в разные исторические периоды одного и того же города-крепости – стража карельских рубежей.

За обладание им вели кровопролитные сражения Новгородская вечевая республика и средневековая Швеция, Советский Союз и Финляндия. Древние крепостные стены, отражающиеся в водах строптивой Вуоксы, молчаливо хранят множество стародавних тайн. Впрочем, частью из них они готовы поделиться с вами…

На Кукушкином острове

Первое упоминание о крепости, возведённой на Кукушкином острове посреди Вуоксы, относится к 1295 году. Тогда деревянную и слабо укреплённую от неприятеля Корелу, получившую своё название, вероятно, по наименованию проживавших вокруг карельских племён, разграбил отряд шведских рыцарей, выступивших рейдом из Выборга, под предводительством Сигурда Локке. Основателями крепости посреди бурной, порожистой реки Узервы (а именно так в русских летописях именовалась Вуокса) были новгородцы. Уже в 1310 году для защиты от всё более досаждавших новгородцам неспокойных шведских соседей была возведена новая, более мощная деревянная крепость. Примечательно, что средневековая Корела стала самым дальним северо-западным форпостом древнерусских земель. Кроме того, именно через Корелу, удачно возведённую в узком месте Карельского перешейка, проходила одна из «запасных» веток знаменитого военно-торгового пути древности из варяг в греки.

Остров, на котором стояла русская Корела, в местной топонимике издавна носил название Кукушкиного. Этот факт отсылает к тем далёким временам, когда водившиеся на нём в изобилии птицы предсказывали окрестным жителям своим знаменитым «ку-ку, ку-ку» их собственные судьбы. Отметим, что и шведы, и финны не мудрствуя лукаво практически дословно и идентично друг другу воспроизводили название острова и расположенной на нём крепости: на шведском Kexholm – Кукушкин остров, а на финском Käkisalmi – Кукушкин пролив.

Шведская напасть

Шло время: одно столетие сменяло другое. Новгородская Корела росла и богатела, в ней появлялись массивные каменные здания. Она уже давно вышла за пределы небольшого Кукушкиного острова, крепостные укрепления были также возведены и на соседнем, в несколько раз превосходившем по площади Спасском острове. Естественно, это не могло нравиться соседям, и в первую очередь Швеции. Впрочем, разведка боем, произведённая шведами в 1573 году, оказалась для них неудачной – штурм был отбит, и неприятель был вынужден убраться восвояси несолоно хлебавши. В течение последующих лет местные воеводы методично укрепляли и ремонтировали повреждённые врагами стены и башни Корелы: внутрь деревянных бастионов для усиления прочности на случай нового штурма набивали привозимую на остров землю.

Увы, затяжная и не слишком удачная для России Ливонская война требовала от государства всё больше и больше людских и материальных ресурсов. Снабжение и финансирование отдалённых рубежей державы сокращалось и становилось нерегулярным. Воспользовавшись этой непростой для России ситуацией, талантливый шведский вое­начальник, француз по происхождению Понтус Делагарди в конце октября 1580 года вновь осадил Корелу – главный опорный пункт русских на Карельском перешейке и в Северном Приладожье.

В начале ноября шведы подвезли к Кореле артиллерию: с помощью пушек им удалось поджечь раскалёнными ядрами деревянные стены крепости. Зажатые в узком и тесном пространстве крепостного гарнизона, защитники Корелы задыхались от чадящего, удушающего дыма. Потери русских были очень значительными и составили свыше 2 тысяч человек. Ввиду бессмысленности дальнейшего сопротивления гарнизон был вынужден сдаться. Противник, захвативший стратегический пункт и получивший контроль над всем Карельским перешейком, переименовал Корелу в Кексгольм. Тогда же было образовано Кексгольмское герцогство, на гербе которого были отображены события осады осени 1580 года: горящая крепость, золотые языки пламени с красными отсветами и два пылающих пушечных ядра.
Впрочем, шведы владели Кексгольмом совсем недолго. Вскоре после окончания Ливонской войны (1583) между Россией и Швецией, так и не решившими своих территориальных претензий друг к другу в северо-западном углу Прибалтики, вспыхнула новая война (1590–1595). По её окончании, согласно условиям Тявзинского мира, Корела вновь вернулась под крыло московского двуглавого орла. Однако за полтора десятка лет владения крепостью шведы произвели в ней столь значительные фортификационные изменения, что их следы мы можем видеть и сегодня. Проще говоря, шведы полностью перестроили крепость, одев её в камень. По образцу западноевропейских бастионных укреплений в Кексгольме появились рондели – невысокие полукруглые выступы стен, не защищённые сверху и составляющие вместе с пряслами единое целое. В западной части Кукушкиного острова в 1582–1585 годах шведами была сооружена двухъярусная каменная башня высотой в 8 метров и толщиной стен нижнего яруса в 4 метра. Это типичное для конца XVI столетия шведское оборонительное сооружение за свои характерные формы получило название Круглой башни.

В начале следующего столетия на Руси началось Смутное время. В условиях, когда судьба Отечества висела буквально на волос­ке, боярский царь Василий Шуйский пообещал шведам во главе с Якобом Делагарди (сыном того самого Делагарди, что захватил крепость в 1580 году) за помощь в усмирении Смуты Корелу с уездом. Однако местное русское и карельское население позорное решение из Москвы о передаче их в шведское подданство попросту проигнорировало и встало на защиту родного края, сформировав своё ополчение. Изнурительная осада длилась более полугода: с сентября 1610-го по март 1611 года. Лишь с большим трудом шведам удалось подчинить Корелу с округой своей власти. Город новыми хозяевами был вновь переименован в Кексгольм.

Окончание читайте в журнале «Чудеса и приключения» №6/2020

Максим Цыбин