«Сон разума рождает чудовищ»… Однако в случае с Одилоном Редоном именно бодрствующий разум, точнее, никогда не дремлющая его часть, именуемая подсознанием, та непознанная область, где рождаются и существуют самые страшные монстры, стала источником его художественных кошмаров, или, если хотите, вдохновения.

 «Новая дрожь»

«В искусстве ничто не достигается одной лишь силой воли. Всё делается путём послушного подчинения подсознательному», – говорил Редон и следовал этому закону всю жизнь.

Сейчас его имя (1840–1916) широкой публике известно мало. Он творил во времена импрессионистов, лично был знаком со многими из них, однако стоял обособленно и себя импрессионистом не считал. «Я отказался плыть на корабле импрессионистов – они представлялись мне слишком недалёкими», – заявил он. Впрочем, импрессионисты платили ему той же монетой.

Дело в том, что Редон не стремился воссоздать образы, которые бы соответствовали истинной реальности. Нет, этот художник, пожалуй, единственный в то бурное время господства натурализма и рационализма, кто творил произведения, исследовавшие тайны разума, одновременно истерзанного и безмятежного, препарировал кистью секреты безумия и стремился постичь запредельное, то, что находилось по другую сторону физической действительности.

Он облёк монстров человеческого подсознания в живую плоть и отворил для них скрытую дверцу в нашу реальность, заселив её чудовищами, номадами, жуткими фантомами, гибридами. Он создал «unfrissonnouveau» – новую дрожь.

Каким художественным зрением обладал этот загадочный и мало кем понятый художник? Возможно, метафизическим, поскольку всегда утверждал, что его рисунки правдивы, а созданные им фантастические существа и демонические видения принадлежат к миру, который никогда не был полностью оторван от реальности. «Я наделяю человеческой жизнью неправдоподобные существа, заставляя их жить согласно законам правдоподобия и ставя… логику видимого на службу невидимому».

Это у него отлично получалось, так как объектами его кошмаров были вещи, которые он и в самом деле видел своим умственным взором. Невидимое и непознанное он мог фиксировать точными взмахами кисти.

 Реально-ирреальная эстетика

Мало у кого из художников творческая жизнь столь чётко разделялась бы на чёрно-белый и цветной периоды, как это было у Редона.

Его слава началась именно с чёрных рисунков, выполненных углём. С помощью изощрённой игры теней со светом он стремился побудить в зрителях мысль и стремление к самоанализу. Вера в существование магического внутреннего зрения привела его к созданию картин, чьи фантасмагоричные мотивы напоминают отрывки, точнее, обрывки безумных сновидений – страшные угольно-чёрные кошмары, в которых человеческое тело подверглось жутким метаморфозам, усекаясь до головы или даже сокращаясь всего до одного глаза, который разворачивается в метафору мира, а затем и в сам мир.

К этой серии «кошмаров» от Редона можно отнести изображение ворона, посланника смерти, на фоне распахнутого окна (вообще, раскрытое окно всегда символизировало смерть и часто служило фоном для посмертных портретов, когда рисовали уже умершего человека), рисунок с говорящим названием «В глубине наших снов», другие рисунки – «Калибан на ветке», «Скелет», «Странный цветок» и др.

Особое пристрастие у Редона было к глазам и паукам. Улыбающиеся или плачущие пауки совмещают в себе все мыслимые фобии человечества – от вампиризма и кастрации до каннибализма.

Огромные, пристально рассматривающие зрителя глаза встречаются у Редона так же часто и тоже несут в себе особую смысловую нагрузку. Так, рисунок, изображающий один глаз, который одновременно является гондолой воздушного шара, или яйцо с лицом на подставке – символизирует кошмар клаустрофоба.

Вообще, художника с детства мучили частые приступы тревоги и тоски, и все эти страхи впоследствии нашли своё художественное отражение в работах. Редон как никто другой мог изобразить ужас, который таится внутри нас.

 «Ноты радости»

Во второй половине своей жизни Редон внезапно обращается к цвету, цветной живописи. Столь крутой поворот в творчестве ставит искусствоведов в тупик. Какой сдвиг в психике заставил мрачного сюрреалистичного мистика Редона обратить свой взор на буйство натуральных красок?

Некоторые из исследователей склонны видеть причину появления многохромной живописи у Редона в том, что он якобы «примирился с реализмом». Другие считают, что художник «устремился к цветам как к потерянному раю».

Сам же Редон объяснял поворот в своей живописи абсолютно «по-редоновски»: «Я понял, что, постепенно разматываясь, лента жизни дарит нам не только печаль, но и радость. Если творчество художника – это песнь о его жизни, то помимо печальных чёрно-белых нот в ней должны звучать хотя бы отдельные красочные ноты радости».

Впрочем, увлёкшись красками и флористикой, Редон остался самим собой. Ему очень нравилось рисовать натюрморты. Однако если присмотреться к его цветам, то выяснится, что они по большей части выдуманные, а не подлинно-реалистичные, с их пестиками и тычинками. И чем дальше всматриваешься в цветную живопись Редона, тем очевиднее становится, что в его изощрённой цветной пастели куда больше ирреального и неземного, чем в иных современных киношных фэнтези. Некоторые его цветные картины являются, по сути, продолжением чёрно-белых кошмаров.

Потрясающи цветные картины Редона и на религиозные темы. Художник, так самозабвенно рисовавший глаза на стебельках, чудовища-растения с проступающими сквозь листья ликами и улыбающихся пауков, мог творить и сюрреалистичные иконы, полные света и теплоты.

 Горизонты таинственного

Неизбежное и потустороннее всегда водило рукой Редона. Он умел придавать достоверность эфемерным грёзам и мучающим кошмарам.

Он жил в мире таинственных и беспокойных видений, неотделимых от действительности. Поскольку эти видения-грёзы были для него истинной явью, художник не давал себе труда раскрывать их значение, а стремился выразить их самыми чувственными красками или самыми сильными и изощрёнными контрастами чёрного и белого.

В своём дневнике он писал: «Заниматься живописью значит создавать красивую субстанцию, прибегая к особому, внутреннему чувству. Точно таким же образом природа создаёт алмаз, золото, сапфир… Это врождённый дар. Его нельзя приобрести».

Действительно, Редон стал мастером исключительным, не имеющим, если не считать Гойю, ни предшественников, ни соперников. Даже его воинствующие критики и почти враги, как, например, Октав Мирбо, соратник суперрационалиста и натуралиста Эмиля Золя, жаркий почитатель импрессионистов и автор уничтожающих заметок о Редоне, в конце концов признал своё поражение перед ирреальным искусством Редона: «Сегодня я восхищаюсь вами больше, чем любым другим художником: ни один из них не открыл моей душе столь светозарных, дальних и мучительных горизонтов таинственного, которое и есть единственно реальная жизнь».

 Марина Сотникова

 

Теги: ,