Когда живописец с мировым именем, работы которого украшают крупнейшие музеи и галереи, начинает экспериментировать, то созданные им образы могут вступить в серьёзную самостоятельную жизнь. И даже обрести не меньшую славу, чем их творец. Так получилось с мистической портретной серией под странным на первый взгляд названием «Набалдашники». О том, какой путь от замысла до воплощения прошли необычные портреты очень известных людей и вымышленных персонажей, рассказывает сам автор этих произведений – художник Александр Токарев.

Велик русский язык: сколько в нём замечательных слов и словечек! Например, «балда». У Пушкина в «Сказке о попе и о работнике его Балде» главный герой – вариант Ивана-дурака: персонаж весёлый и смекалистый. Так и набалдашники название своё от этого замечательного слова взяли. Балда – это голова в просторечье: «Вот как дам по балде – будешь знать!» В прикладном же смысле – это завершение, украшение трости или ручки зонта.

Набалдашники делались в добрые старые времена из кости, меди, бронзы и резались из дерева. Они были чаще всего затейливыми, с выдумкой, как сегодня сказали бы – «с приколом». Много было голов чертей, козлов, баранов, драконов, а иногда и портреты великих людей. В пору увлечения Наполеоном – делали Наполеона. Да кого угодно, канонов не было!

Вот мне и пришло как-то в голову сделать свои набалдашники, на холстах. Ведь что от нас остаётся на этом свете – баловство одно. В лучшем случае – памятники, но нынешнее увлечение борьбой с памятниками ничего весёлого их создателям да и зрителям не сулит. Да и кто будет памятник любить и ежедневно ласкать своей тёплой ладошкой, обнимать пальцами?!

И начал я делать свои «Набалдашники» с Пушкина и Гоголя. Изображал их такими, какими я их помню, не заглядывая в справочники, с элементами гротеска. Ещё одно моё преимущество было в том, что мне не надо было задумываться, насколько руке будет удобно держать такой набалдашник – это же просто игра воображения.

Александру Сергеевичу Пушкину я на голову поставил маленького-маленького скрипача, ведь его поэзия – скрипичная, лёгкая. На голове у Гоголя вместо шляпы устроился виолончелист – это уже совсем другой творческий звук. А дальше – пошло-поехало. Персонажи приходили ко мне сами. Прямо в голову залезали и хулиганили там порой. Так у Пастернака выросла на шевелюре настольная лампа с зелёным стеклянным абажуром. А у Шостаковича на голове устроился голубь, расправляющий крылья…

Игра постепенно увлекала и затягивала. В итоге – у Льва Толстого – духовик с геликоном, у Баха – орган с чуть ли не целым оркестром и хором. А когда начинали надоедать великие, появлялись весёлые комические персонажи: например «Кукиш Подмосковный» – бабулька в шляпке с вуалью и с личиком-кукишем. Потом сочинилась «Наяда» – пухлая жеманная особа, слегка обнажённая красавица, с воздушными пузырьками вокруг.

Становилось понятно, что в этом баловстве, в этой игре с персонажами великими и какими попало нет границ и нет запретов. Как вообще их нет в искусстве. И сколько бы я ни дурачился со своими героями – всё равно их люблю, отношусь к ним уважительно и только чуть-чуть позволяю себе лёгкую иронию. Иронию, а не карикатуру.

И тогда начинаются чудеса. Одним из таких чудес для меня оказался – кто бы вы думали? – Корней Чуковский. Когда я стал его изображать – вспомнил его до мельчайших деталей. Почему так произошло? Не знаю. Может потому, что в Одессе он жил за много-много лет до меня, но по соседству, в двух кварталах. Я даже вспомнил, какой он носил иногда бантик на рубашке вместо галстука. Настоящий одессит с кончиком носа картошечкой. Только закончив портрет по памяти, порылся в книгах. Каково же было моё удивление: я всё сделал правильно – очень похож. А день, когда он «пришёл» ко мне в гости – был днём его рождения!

Александр Токарев (1946) – художник с мировым именем, затворник, мифотворец и поэт. «Он совершенно отдельный художник», – говорит о нём Евгения Петрова, заместитель директора Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге. Член Российской академии художеств, он не живописует действительность и не пишет портреты знаменитостей, не состоит в арт-группировках, не примыкает ни к мейнстриму, ни к маргиналам. Александр Токарев принадлежит только самому себе и искусству…

Теги: , ,