Приходил отец домой, когда уже смеркалось, обедал и ложился отдыхать. Потом пили вечерний чай и шли спать. Несмотря на занятость, отец находил возможность и нам уделять время... И вот, когда он отдыхал, лёжа на кровати, но не спал, он иногда брал нас к себе на кровать и рассказывал нам сказки или что-либо из своего детства. Это были лучшие часы нашей жизни. Полутёмная комнатка (лампа висела в соседней комнате, куда дверь была открыта), длинная фигура отца, лежащего на кровати на спине, – и мы, маленькие комочки, копошащиеся вокруг него. Жутко, таинственно, поэтично. Отец не спеша рассказывает страшную сказку, впрочем, всегда хорошо кончающуюся, или что-нибудь из жизни.

Кроме бесед с отцом, его сказок, его работы, увлекающей нас не меньше его рассказов, так что мы сами копировали его работы цветными карандашами и создавали свои картины, «вроде папы», одним из самых радостных событий в нашей жизни были ёлки, устраиваемые неукоснительно каждый год в первый день рождественских праздников. «Васнецовские ёлки» славились в Киеве. Как во всём, отец принимал в них живейшее участие. Так как времени у него было мало, он сам не мог исполнять всех подготовительных работ к ёлке, он давал каждый раз новую мысль, новый план ёлки, давал направление работы. Ёлки не повторялись, а каждая была как бы новым художественным произведением.

Горячее участие в подготовительных работах к ёлке принимал дядя Аполлинарий Михайлович. Например, один раз из нас, детей, была поставлена живая картина «Рождество Христово». Я и старший брат изображали пастухов, а младший ангела. Фон был затянут непроницаемой синей бумагой, а дырка в ней освещалась сзади лампой, получалась звезда. Другой раз дядя сделал макеты на ту же тему. Я помню только фигуры волхвов, силуэтами тёмной ночью идущие поклониться Христу.

Украшения ёлки были всегда необычные, рыночные покупались только те украшения, которые не портили общего вида. Остальные клеили сами. Например, однажды фрукты были заключены в толстых паяцев с короткими руками и ногами, смешной рожицей и огромным туловищем, в котором помещалось два апельсина. Как-то на ветвях, украшенных снегом, весело разгуливали канадцы, японцы и другие народы, очень искусно сделанные из цветной бумаги. Под ёлкой был снег – выше стояли замки с башнями, избушка на курьих ножках и т. п. Свечи помещались в разноцветных тюльпанах, всюду сияли золотые и серебряные звёздочки, словом, всё было необыкновенно красиво, таинственно, поэтично. Ёлка стояла и зажигалась дня три-четыре и убиралась, когда начинала осыпаться хвоя. Сама ёлка была произведением искусства. На ёлки собиралось много народу, устраивались игры. Но мы любили не шумное веселье игр, не подарки, а самую ёлку, настолько она была хороша, и когда зажигалась она без гостей, то не теряла своего обаяния.

И так во всём, что делал отец, виден был его талант, его увлечениие, его детская радостная душа.

Алексей Васнецов

К слову

Эти воспоминания сына художника Алексея относятся к тому времени, когда семья Васнецовых жила в Киеве, где Виктор Михайлович расписывал Владимирский собор. Здесь он работал с 1885 по 1896 год.

Теги: , ,