Искусство театрального актёра –  эфемерно.  Что остаётся от великих лицедеев, потрясавших сцену, вызывавших восторг и восхищение тысяч зрителей?  Только воспоминания, блёклые фотографии или рисунки…  Но, странное дело, остаётся память, остаётся легенда.

Одной из таких легенд русского театра стала Вера Комиссаржевская.

ПЛЕННИЦА ДУХА

Пришла порою полуночной

На крайний полюс, в мёртвый край.

Не верили. Не ждали. Точно

Не таял снег. Не веял май.

 

Не верили. А голос юный

Нам пел и плакал о весне,

Как будто ветер тронул струны,

Там, в незнакомой вышине…

Так начинается стихотворение Александра Блока «На смерть Комиссаржевской». Написанное сразу, «по горячему следу» горестного события – оно стало ещё одним мощным и великолепным камнем в строении мифа под названием «Вера Комиссаржевская».

Удивительно, но все знаменитые театральные актрисы не были красавицами: ни Сара Бернар, ни Элеонора Дузе, ни Стрепетова, ни Ермолова… Последнюю, правда, называли прекрасной, но как ни вглядывайся в её фотографии, канонов классической красоты в этом лице с большим носом и маленькими глазами никак не обнаружишь! Комиссаржевскую же никто и не называл красавицей.

«Маленькая, тоненькая, хрупкая, не очень красивая, даже с несколько перекошенным лицом, с очаровательной озаряющей улыбкой, с прелестным голосом, и, что так редко в женских голосах на нашей сцене, без всякой вульгарности...»  Такой увидел Веру Фёдоровну князь Сергей Волконский, известный театральный деятель и критик. Не странно ли иметь потрясающий успех у мужчин –  женщине «с несколько перекошенным лицом»? В чём же была её сила?  Ответов много, но тайна остаётся неразгаданной.

А вот другое свидетельство – актрисы её театра Веры Веригиной: «Мне понравилось, что, здороваясь, В.Ф. смотрела прямо в глаза. Она стояла со слегка опущенной головой и бросала взгляд из-под ресниц в лицо собеседника. При пожатии руки ставила как бы точку. Всю её сущность выражали глаза, которые излучали тёплый свет. Они притягивали не только на сцене, но и в жизни».

А примадонна Александринского театра знаменитая Мария Савина довольно-таки ядовито про неё говорила: «актриса кукольного театра с личиком в кулачок».  Хотя, правда, иногда и ценила её игру.

Ещё одно свидетельство: «Тоненькая, хрупкая, невидная –  она казалась красавицей, потому что каждое движение её тела, лица было одухотворено. И когда эта маленькая женщина с некрасивыми чертами лица (красивыми на её лице были только бездонные выразительные глаза) стояла в «Сестре Беатрисе» среди сестёр-монахинь, она затмевала всех, потому что такой духовной красоты и такого вдохновенья не было ни у одной из них». Это пишет дочь её близких знакомых З. Прибыткова.

Имя этой хрупкой женщины с каким-то вечно юным, необыкновенным лицом в начале ХХ века стало символом нового искусства, символом дерзновенных исканий, непрестанного творческого беспокойства.

РОЖДЕНИЕ ГЕРОИНИ   

Она появилась на профессиональной сцене достаточно поздно, но благодаря своей внешности и какой-то внутренней детскости, долгое время играла роли инженю и даже водевильные партии. Как писал с юмором известный театральный критик Александр Кугель, «она устроила на Александринской сцене детский сад».

 Впрочем, она прекрасно двигалась, обладала своеобразной пластикой, а голос… Голос Комиссаржевской был совершенно удивительным.  Ведь она готовилась стать оперной певицей. Недаром она была дочерью знаменитого тенора, звезды императорских театров Фёдора Комиссаржевского.

Вера Фёдоровна родилась в 1864 году, в Петербурге. С самого раннего детства её окружала артистическая, немного богемная и очень беспорядочная атмосфера.  Отец –  красавец и умница, был её кумиром.  С матерью, генеральской дочерью, против воли отца вышедшей замуж за своего учителя пения, отношения у Веры были более далёкие и сложные.  В семье, кроме Веры, росли ещё две сестры, Надежда и Ольга, и брат, который умер ребёнком.  

Дом всегда был полон гостей, звучала музыка, причём музицировали Цезарь Кюи, Александр Даргомыжский, Модест Мусоргский и другие выдающиеся музыканты. За ужином Вера слушала разговоры об искусстве, споры о театральных новинках. Иногда отец, всегда имевший барственные замашки, ссылаясь на болезнь, репетировал дома. И тогда в их гостиной звучали голоса многих легендарных певцов того времени… Верочка с сёстрами, спрятавшись где-нибудь в уголку, с восторгом наблюдала за этими репетициями. А вечерами, сидя в ложе Мариинского театра, она видела этих же певцов во всём блеске на сцене.  

Ну разве тут было до учения!  Поэтому, несмотря на способности, живой ум и великолепную память, она училась кое-как, поменяв десяток гимназий и пансионов и везде показывая   весьма посредственные успехи.  Еле-еле закончив курс, литературу, искусство, философию она уже «добирала» в процессе самообразования.

 Этот хаос, берущий начало в детстве, потом всю жизнь сопутствовал Вере. Её письма представляли собой дикое зрелище: страницы, исписанные неразборчивым корявым почерком вдоль и поперёк, строчки набегали одна на другую, перепрыгивая на поля. Любой графолог, глядя на эти письма, сказал бы, что налицо явное психическое расстройство. 

От этого хаоса, который бушевал в ней, она будет спасаться творчеством.

СИЛА СУДЬБЫ

Сцена, безусловно, влекла её, но, как утверждали многие, если бы не катастрофа в личной жизни, то не было бы такого явления, как Вера Комиссаржевская. «В актрисы её посвятило личное страдание», считал её сводный брат Ф.Ф. Комиссаржевский.

Первый удар ей нанёс обожаемый отец. Когда Вере едва исполнилось шестнадцать лет, Фёдор Петрович ушёл из семьи, влюбившись опять-таки в свою ученицу, которая годилась ему в дочери. Это перевернуло жизнь Верочки.  Впервые она оказалась в состоянии раздвоенности, которая потом будет определять её существование. Жалея мать, она всей душой была с отцом.

Её скоропалительный брак –  одно из последствий этой семейной драмы.

Вере ещё не было и девятнадцати лет, когда её избранником стал граф Владимир Муравьёв, молодой красавец, даровитый художник. Она совершенно не знала его как человека, но, видимо, в юной девушке уже проснулась бурная сексуальность.  (Слава Богу, таких слов тогда ещё не знали, и все чувственные, плотские проявления именовали страстями).  

Об их совместной жизни не так много сведений. Известно только, что гуляка и донжуан Муравьёв очень скоро охладел к семейной жизни, и в доме начались скандалы.  Граф-художник был человеком совершенно аморальным, и закончилось всё тем, что он соблазнил младшую сестру Веры – Надежду. Молодая жена застала любовников в объятиях друг друга.  

Такое двойное предательство было трудно пережить, и сама Вера Фёдоровна позднее вспоминала: «Тогда случилось со мной что-то ужасное. Я сошла с ума и была в сумасшедшем доме». Действительно, она провела месяц в психиатрической клинике и вышла из неё глубоко угнетённым, сломленным человеком. С мужем она развелась, и чтобы он по тогдашнему закону мог жениться на Надежде, у которой к тому времени родилась от него дочь, великодушно взяла вину на себя.

Как пишет исследовательница жизни и творчества Комиссаржевской, Анна Сергеева-Клятис, дальняя родственница актрисы: «Встречаются глухие намёки на страшную болезнь, которой заразил свою жену Муравьёв во время их недолгой совместной жизни. Возможно, она была ещё одной причиной психического срыва, пережитого Верой, и истоком тех патологических состояний, о которых упоминали впоследствии многие мемуаристы». Что ж, может быть, это и не такая уж редкость в семьях высшего класса. Но непонятно только, почему не заразилась Надежда и даже родила здоровую дочь. А Вера так и осталась бездетной и всю свою жизнь постоянно болела.

 Но и семейная жизнь младшей сестры тоже не заладилась. Муравьёв продолжал вести себя, как и прежде: гулянки, женщины, охота и прочие развлечения. Новую жену он даже поколачивал, по крайней мере, она потом вспоминала, как он «прижигал ей руки щипцами для завивки». В итоге Надежда с ним тоже рассталась, а с сестрой в конце концов помирилась.

Вера медленно выходила из депрессии, прошло несколько лет, прежде чем на русской театральной сцене засияла новая, совершенно ни на кого не похожая звезда.

Наталья Ярцева

Продолжение читайте в №2/2019 журнала «Тёмные аллеи»