арест нем шпиона в брюсселе 1914
Арест немецкого шпиона в Брюсселе, 1914 г.

Он стоял у истоков русской военной разведки накануне и в ходе Первой мировой войны. В Гражданской участия не принимал. На Батюшине нет русской крови. Однако умереть Николаю Степановичу пришлось на чужбине. Несколько лет назад его прах перезахоронили на Николо-Архангельском кладбище в Подмосковье. Жизнь этого честного воина повествует о славных и горьких страницах дооктябрьской истории нашей страны и её спецслужб. По правде говоря, их историю нужно отсчитывать не с 1917 года – года образования ВЧК, а с 1903 года, то есть с момента создания в Генеральном штабе Разведывательного отделения. Именно тогда появился в статистическом отделении генерал-квартирмейстерской части Главного штаба, которая и отвечала в России за ведение военной разведки, и начал свою секретную службу выпускник Николаевской военной академии Николай Батюшин.

 Вербовка

Ему исполнилось 29 лет. По рекомендации возглавлявшего до 1905 года военную разведку России генерал-майора Виталия Целебровского с началом русско-японской войны в 1904 году Николай Батюшин уехал на театр военных действий, руководить разведслужбой 2-й Маньчжурской армии. Здесь он сформировался как разведчик и контрразведчик. Став начальником окружного разведочного бюро, соединявшего обе функции, Николай Степанович умело организовал борьбу с иностранным шпионажем и наладил сбор агентурной информации по Австро-Венгрии и Германии. Делу помогло и его многолетнее сотрудничество с австрийским полковником Альфредом Редлем, начавшееся в 1905 году, после того как Батюшина перевели в Варшавский военный округ.

Редль был блестящим офицером австро-венгерского генштаба. Сын железнодорожного служащего из Лемберга (Львова), он рано проявил способности к изучению иностранных языков. Основанный ещё в XII веке галицко-волынским князем Даниилом русский Львов, столетия назад отошедший сначала к Речи Посполитой, а после её раздела в XVIII веке – к Австрийской империи, был городом многонациональным, в силу чего ежедневное общение с разноязыкими людьми было для юного Альфреда Редля делом обычным. Когда ему исполнилось 15 лет, его приняли в Лембергский кадетский корпус. По окончании Альфред поступил в офицерское училище и окончил его тоже по первому разряду, показав большие способности к языкам. Лингвистические дарования лейтенанта Редля вызвали интерес высокого начальства, посему он был сразу взят на службу в генштаб «лоскутной» монархии.

Николай Степанович Батюшин
Николай Степанович Батюшин

Затем его откомандировали для углубленного изучения русского языка, а также тайной стажировки в качестве разведчика в Россию. Год он учился в военном училище в Казани, в часы досуга не скучал и вёл самый светский образ жизни. Понимал ли Редль, что российские негласные осведомители наблюдают за ним, изучают его интересы, пристрастия, особенности характера? Ведь уже в этот период некий анонимный сотрудник русской разведки составил такой документ с характеристикой капитана Редля: «Человек он лукавый, замкнутый в себе, сосредоточенный, работоспособный. Склад ума – мелочный, вся наружность – слащавая. Речь сладкая, мягкая, угодливая. Движения рассчитанные, медленные. Любит повеселиться…»

Характеристикой этой и руководствовался полковник Батюшин, прибывший в Варшаву, тем более что петербургским начальством ему было рекомендовано привлечь «к тайному сотрудничеству капитана Редля, который к тому времени прочно закрепился в русском отделе австро-венгерской военной разведки».

Николай Степанович для операции по вербовке Редля откомандировал в Вену крупного специалиста по таким делам полковника Роопа, снабдив его большой суммой австрийской валюты, инструкцией по шифрованию донесений и способами поддержания связи.

Редль пошёл на сотрудничество с русской разведкой. Сам занимаясь шпионажем и контршпионажем, он, разумеется, ясно отдавал себе отчёт, какое гибельно опасное дело ему предлагают. Однако заявил посланцу Батюшина, что готов помогать России прежде всего из личных симпатий к россиянам, среди которых у него «осталось в Казани много прекрасных и душевных друзей». «К тому же, – присовокупил на решающем рандеву Альфред, – мне очень не хотелось бы, чтобы между нашими странами разгорелся огонь войны. Уж очень много жизней может поглотить это страшное пожарище», – и он был прав. К тому же предложенная сумма в десять раз превышала годовой оклад офицера-генштабиста.

Предусмотрев разнообразные возможности провала, Батюшин позаботился и о легализации «левых» доходов Редля от тайного сотрудничества с русской спецслужбой и сразу помог ему создать вполне достоверную легенду, как это он вдруг превратился в состоятельного господина. Альфреду поступило юридически оформленное извещение о кончине некоей престарелой «дальней родственницы», завещавшей ему внушительное состояние.

 Триумф полковника Редля

Теперь, чтобы обзавестись полезными знакомствами, Редль превратился в любителя «сладкой жизни», готового прожигать в тёплой компании свободные деньги и время. Разумеется, расходы его оплачивала российская казна. Редль взял за правило приглашать к себе на «мальчишники» высокопоставленных офицеров, которые в подпитии нередко говорили о таких материях, о которых на трезвую голову предпочли бы молчать. Одним из таких источников информации стал для Альфреда гвардейский офицер Хоринка, частенько снабжавший своего «беспутного» друга, сорившего деньгами, самыми секретными сведениями. Возможно, он догадывался, что всё происходит не просто так, потому что принял от Редля роскошный автомобиль «даймлер»…

Руководя работой Редля, Батюшин, разумеется, ни на день не упускал из виду необходимость укрепления служебного положения своего подопечного. Поэтому австрийскому контрразведчику были предоставлены данные на нескольких малоценных и подозреваемых в двурушничестве агентов из числа австрийцев, о разоблачении которых тот отрапортовал своему начальству, представив их разоблачение результатом собственных операций.

Успехи Редля заинтересовали руководителя австро-венгерской военной разведки барона Гизля фон Гизлингена, и он назначил произведённого в полковники Альфреда начальником агентурного отдела Кundschaftsstelle, входившего в разведывательное бюро генерального штаба и отвечавшего за контршпионаж. Русские друзья помогли новоиспеченному руководителю обзавестись последними новинками оперативной техники, благодаря которым у начальства укреплялось мнение о нём как о весьма изобретательном специалисте. Например, комната для приёма посетителей в его особняке была оснащена только что изобретённым фонографом, с помощью которого речь приглашённого незаметно записывалась на граммофонный диск. Всех, кто здесь бывал, ещё и тайно фотографировали, применяя скрытые фотокамеры…

Полковник Редль изо дня в день пополнял и обширную дактилоскопическую картотеку, которая была заведена им как на агентуру, так и на подозреваемых, и просто на потенциально «интересных» людей.

У шпионов Первой мировой не было раций. Сведения передавали с помощью военных почтовых голубей
У шпионов Первой мировой не было раций. Сведения передавали с помощью военных почтовых голубей

От русских подававший большие надежды контрразведчик перенял и изощрённую методику ведения допроса, нередко позволявшую «раскалывать» подозреваемого даже без применения к нему жёстких методов. Более того, по настоянию Редля на каждого жителя Вены, хоть однажды посетившего такие центры международного шпионажа, как Цюрих, Стокгольм и Брюссель, заводилось обязательное досье, и какое-то время по возвращении из-за рубежа каждый оказывался в поле зрения службы наружного наблюдения.

Но главным достижением Редля считалось то, что он добывал «уникальные секретные документы русской армии». По мере надобности они фальсифицировались в статистическом отделе генерал-квартирмейстерской части Главного штаба в Санкт-Петербурге, а затем доставлялись в Варшаву. Специальный курьер Батюшина провозил их через границу и передавал, не забывая о конспирации, Редлю. Так был открыт важный канал дезинформации, по которому верховное австро-венгерское командование в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, целенаправленно вводилось в заблуждение по многим вопросам. Зато встречные документы, поступавшие от австрийского контрразведчика в Россию, сомнений в достоверности не вызывали.

Английский исследователь Эдвин Вудхол пишет, что Редль «выдал России огромное количество копий документов»: кодов, фотографий, мобилизационных и оперативных планов, секретных приказов по армии, докладов о состоянии шоссейных и железных дорог, описаний образцов военного оборудования... Самыми ценными материалами Редля, по оценке Вудхола, стали мобилизационные планы развёртывания австро-венгерских вооружённых сил в случае войны с Россией и Сербией, в которых «были указаны все подробности, вплоть до последнего человека и до последней пушки; способ передвижения необходимых сил, расположение одних единиц, мобилизация других; в каких пунктах произойдёт атака на Сербию…» Все это было подробно изложено в таблицах, схемах, чертежах, картах, «это был шедевр генерального штаба австро-венгерской армии».

Нельзя не отметить, что использование Сербией полученной от Редля русской разведкой информации очень помогло ей, уже в ходе начавшейся мировой войны, имея довольно малочисленную армию, трижды успешно отразить наступления австро-венгров, нанося встречные удары по их уязвимым местам. И, по мнению многих исследователей, именно благодаря Редлю и его сети российское командование располагало практически исчерпывающей информацией о плане мобилизационного развёртывания вооружённых сил Австро-Венгрии (чего нельзя сказать об осведомлённости в отношении планов Германии), что послужило залогом успеха Галицийской операции 1914 года и ряда других побед на австрийском фронте.

К тому же Редль скрывал поступавшие из России данные от австро-венгерских тайных агентов, подменяя добытые ими сведения предоставлявшейся Батюшиным дезинформацией!

Александр Пронин

Продолжение читайте в №02, 2015 журнала «Тайны и преступления»