Пока в России Пушкин длится,
Метелям не задуть свечу… (Д. С. Самойлов)

Как всё же мудра, изобретательна и предусмотрительна природа! Сколь много в её арсенале всевозможных ухищрений, и как щедра она на всякого рода сюрпризы! Когда, казалось бы, нет никакой надежды…

Последний правнук

В октябре 1997-го ушёл из жизни Григорий Григорьевич Пушкин, последний правнук поэта. И вместе с ним, в тот же день и час, оборвалась в России ветвь прямого родства с поэтом.

Генеалогия – весьма строгая учёная дама. Её законы незыблемы – родовая фамилия передаётся лишь по мужской линии. Прямых потомков поэта, законных носителей пушкинской фамилии в нашем отечестве более не осталось. Только в Королевстве Бельгия живёт праправнук поэта Александр Александрович Пушкин. И тоже, увы, последний – наследников у него нет.

Природа, как известно, не терпит пустоты – и новоявленные лже-Пушкины (магически звучит в России это имя!) щедро раздают интервью журналистам, собирают конференции. А настоящий потомок поэта до недавнего времени жил в подмосковном городке, тихо и несуетно, неподалёку от родовых дедовских могил…

Но обо всём по порядку. С Григорием Григорьевичем Пушкиным я познакомилась в начале 1980-х. В декабре 1983-го в «Вечёрке» появилась краткая информация – правнук поэта отмечает свой семидесятилетний юбилей. Газетную заметку я передала отцу, Андрею Андреевичу Черкашину, пушкинисту-генеалогу, составителю самой полной родословной поэта. Первая их встреча с годами переросла в настоящую дружбу, оборвавшуюся в мае 1993-го – со смертью отца, но словно по наследству перешедшую ко мне.

Григорий Григорьевич по своей природе был неразговорчив. И особенно с людьми малознакомыми. Предстояло пройти особого рода испытания, чтобы, заслужив доверие, получить заветный «пропуск» в мир его воспоминаний.

А мне хотелось, и как можно скорее, расспросить правнука поэта о детстве, родителях, и особенно об их необычной романтической истории любви.

Григорий Григорьевич никакого романтизма в отношениях своего отца и матери не видел.

– Ну да, отец любил мать, а она вышла за его полкового товарища Катыбаева. Однолюб был – она рожала, а отец ждал, – говорил он, посмеиваясь. – Правда, ждать пришлось не очень долго. Катыбаев оказался ну очень весёлым человеком, в карты и на бегах проиграл всё приданое жены. И мать с ним разошлась.

– И всё-таки, – продолжала настаивать я, – взять женщину с тремя чужими детьми – это более чем поступок! Как же надо было любить её, да и кто сейчас способен на такое!

– То, что отец благоговел перед матерью, с этим я не спорю. Но взял-то он её с двумя пасынками…

Фёдор, Николай, Александр Катыбаевы и Сергей Пушкин. Фотография 1910-х гг. (из архива Л. Черкашиной)

– Как же так, – горячилась я, – везде, во всех книгах о потомках поэта написано – с тремя: Фёдором, Николаем и Александром Катыбаевыми.

– Мало ли что написано, – невозмутимо отвечал Григорий Григорьевич, – двое Катыбаевых, это верно, – у них и лица вытянутые, худые, а Сашка был наш, Пушкин. В пушкинскую породу. Вот посмотри на снимок, где четверо моих братьев рядком сидят в одинаковых матросках. Александр более всех лицом на отца походил. Да и когда возмужал – и ростом, и статью весь в него вышел. Такой же крепкий, коренастый. Но отец не делал различий, кто из нас пятерых Катыбаев, а кто Пушкин. Всех как родных сыновей воспитывал.

Задумался, помолчал. И вновь, словно точку в разговоре поставил, упрямо повторил: «Сашка был наш, пушкинской крови».

Давний тот разговор не забылся, остался в памяти. Да и, честно говоря, не придала я ему тогда столь большого значения. Эх, расспросить бы мне его подробнее… Да некого. Уже много лет, как нет Григория Григорьевича на свете. Так и не исполнилась его давнишняя мечта – дожить до двухсотлетнего юбилея своего великого прадеда. Он умер осенью, любимой пушкинской порой, в преддверии заветного дня лицея…

Лариса Черкашина

Продолжение читайте в мартовском номере (№02, 2014) журнала «Тайны и преступления»

Теги: , ,