«Cамым сильным фильмом о войне (конечно, после почти канонизированного «Спасти рядового Райана») на одном из западных престижных фестивалей была объявлена лента «Враг у ворот». Это «масштабное, эпическое полотно» кинокомпании «Парамаунт Пикчерс» посвящено, однако, всего лишь эпизоду Сталинградской битвы. Сюжет блокбастера, снятого режиссёром Жан-Жаком Анно, повествует о смертельном поединке между советским и фашистским снайперами. При всём неправдоподобии и гротескности иных сталинградских киносцен поединок – это факт подлинный.

ДУЭЛЬ

Но на войне одной меткости мало. Скрытность, маскировка, хитрость – вот что делает хорошего стрелка снайпером. И первая дуэль с «ангелом смерти» чуть не стала для Зайцева последней – пулю он получил прямо в каску. Сантиметром ниже – и не быть ему в живых. Хорошо, напарник выручил – тут же успокоил немца точным выстрелом.

После той смертельной схватки стал придумывать собственные уловки. Один фашистский стрелок устроил себе позицию очень ловко. «Сам за железнодорожной насыпью, голова и винтовка прикрыты вагонным колесом, а стреляет через небольшое отверстие в центре колеса, – вспоминал Зайцев. – Почти неуязвим. А нас контролирует: чуть каску на бруствер подвинешь, вот и пуля…»

Решение пришло внезапно. Прилетели «Юнкерсы», началась бомбёжка. Медсест­ра Дора Шахневич в такие минуты, под фашистскими бомбами, обычно доставала зеркальце, помаду и деловито наводила красоту на миловидном, хотя и измученном войной личике.

– Дора, дай зеркальце!

А напарнику Виктору Медведеву Василий скомандовал:

– Заходи справа и гляди на колесо, заметишь шевеление – сразу бей!

Солнечный зайчик, наведённый прямо в отверстие, сыграл в судьбе гитлеровского снайпера роковую роль.

В армейской газете фокус с лучиком света расписали в красках. И надо же, этот номер «окопной правды» попал в руки фронтовых разведчиков врага! Так в штабе Паулюса узнали про Зайцева и доложили фюреру. А вскоре взятый в плен немец-«язык» на допросе рассказал, что для охоты на «главного русского зайца», как прозвали Василия немецкие штабисты, из Берлина прибыл «начальник школы снайперов вермахта майор Кениг» (на немецком der Kenig означает «король»).

О предстоящем поединке ночами в землянке снайперов шли жаркие споры. Чтобы уничтожить матёрого волчару, надо было прежде его «вычислить», изучить повадки и приёмы, выждать момент, когда можно будет произвести всего один, но верный, решающий выстрел. Ведь на карту ставилась жизнь.

Товарищи Василия предлагали всякие приманки, на которые мог клюнуть Кениг. «Я знал почерк фашистских снайперов по характеру огня и маскировке, – вспоминал Зайцев, – и без особого труда отличал более опытных стрелков от новичков, трусов – от упрямых и решительных врагов. А вот руководитель школы, его характер оставался для меня загадкой».

Время шло, а незваный гость ничем себя не обнаруживал. Зайцев чувствовал, что невидимый противник где-то рядом. Но он часто менял позиции, устраиваясь, видимо, то в водонапорной башне, то за подбитым танком, то в груде кирпича, и при этом осторожно выискивал Василия, чтобы нажать на курок.

Лучший стрелок рейха «прислал свою визитную карточку» внезапно. В блиндаж принесли тяжелораненого снайпера Морозова. Вражеская пуля разбила оптический прицел и попала в правый глаз. Не прошло и нескольких минут, как получил ранение и его напарник Шейкин. Это были самые способные ученики Зайцева, не раз выходившие победителями в поединках с фашистскими стрелками. Но Кениг их подловил.

На рассвете Василий вместе с Николаем Куликовым ушёл на те позиции, где вчера были ранены товарищи. «Наблюдая за знакомым, многими днями изученным передним краем противника, ничего нового не обнаруживаю, – Зайцев выжидал. – Кончается день. Но вот над вражеским окопом неожиданно появляется каска и медленно движется вдоль траншеи. Стрелять? Нет! Это уловка: каска почему-то раскачивается неестественно, её, вероятно, несёт помощник снайпера, сам же он ждёт, чтобы я выдал себя выстрелом… По терпению, которое проявил враг в течение дня, я догадался, что берлинский снайпер здесь. Требовалась особая бдительность. Прошёл и второй день. У кого же нервы окажутся крепче? Кто кого перехитрит?»

На третий день в засаду вместе с Зайцевым и Куликовым отправился политрук Данилов. Вокруг кипел бой, над головами проносились снаряды и мины, но троица отважных охотников, припав к оптическим приборам, неотрывно следила за вражескими позициями.

– Да вот он, я тебе пальцем покажу! – оживился Данилов.

Зайцев хотел предупредить политрука, чтобы тот не вздумал высовываться, однако было поздно. Увлёкшись, Данилов приподнялся над бруствером всего на мгновение, но и этого хватило. Раненный в голову политрук рухнул на дно окопа. Ясно, стрелял гитлеровский чемпион.
«Я долго всматривался во вражеские позиции, но его засаду найти не смог. По быстроте выстрела я заключил, что снайпер где-то прямо, – вспоминал поединок Василий Григорьевич. – Продолжаю наблюдать. Слева – подбитый танк, справа – дзот. Где же фашист? В танке? Нет, опытный снайпер там не засядет. Слишком приметная цель. Может быть, в дзоте? Тоже нет – амбразура закрыта. Между танком и дзотом на ровной местности лежит железный лист с небольшой грудой битого кирпича. Давно лежит, примелькался. Ставлю себя в положение противника и задумываюсь: где лучше занять снайперский пост? Не отрыть ли ячейку под тем листом и ночью сделать к нему скрытые ходы?»

Предположение Зайцев решил проверить. Надел на дощечку варежку, приподнял её. Фашист клюнул! Осторожно опустив приманку и рассмотрев пробоину, Василий убедился: никакого сноса, прямое попадание. Значит, Кениг под железным листом…

Теперь его надо выманить и «посадить» на мушку. Но нужно время. Главное, характер его он уже понял. И был уверен: это гнездо Кениг не поменяет, слишком удачное. А вот свою позицию надо обязательно сменить.

За ночь оборудовали новую ячейку, засели туда ещё до рассвета. Когда взошло солнце, Куликов сделал «слепой» выстрел – заинтересовать противника. Затем полдня выжидали – блеск оптики мог выдать. В послеобеденное время их винтовки оказались в тени, зато на железный лист, под которым прятался Кениг, упали прямые лучи солнца. И вот у края листа что-то заблестело. Выложенный для приманки осколок стекла или оптический прицел?

Куликов осторожно, как это умели делать лишь самые опытные поединщики, стал приподнимать надетую на автоматный ствол каску. Тотчас – выстрел. Напарник Зайцева громко вскрикнул и на миг показался.

«Гитлеровец подумал, что он наконец-то убил советского снайпера, за которым охотился, и высунул из-под листа полголовы, – вспоминал кульминационный момент Василий Григорьевич. – Захотел меня получше рассмотреть. На это я и рассчитывал. Ударил метко. Голова фашиста осела, а оптический прицел его винтовки, не двигаясь, блестел на солнце до самого вечера…»

Пуля попала Торвальду в лицо и вышла из затылка, пробив навылет каску. Зайцев и Куликов вытащили из-под железного листа его труп ночью, в разгар боя, когда советские войска на этом участке пошли в атаку и потеснили врага. В кармане френча убитого лежали документы на имя «майора Кенига». Зайцев доставил их командиру дивизии. Винтовкой сражённого соперника Василий побрезговал и отдал сборщикам трофеев, а вот цейссовский прицел оставил себе.

Эта схватка уральского парня, до гитлеровского нашествия охотившегося только на лесную дичь, с эсэсовским профессионалом войны, умевшим и любившим убивать, оснащённым самой совершенной оптикой, – больше чем дуэль двух стрелков.

Александр Пронин

Отрывок. Целиком статью читайте в журнале «Тёмные аллеи» 3/2020.

Фотография ©Shutterstock.com