Серые шинели. Русские таланты.

Синее сиянье неподкупных глаз.

На равнинах снежных юные курсанты…

Началось бессмертье. Жизнь оборвалась.

Эпизод

Это строки из песни, прозвучавшей в кинофильме «Битва за Москву», и посвящены они курсантам-кремлёвцам. Кремлёвцы – это курсанты, учившиеся в Московском высшем общевойсковом командном четырежды орденоносном училище. В годы войны (с декабря 1938 года) оно называлось Московским пехотным училищем имени Верховного Совета РСФСР. Однако в боях под Москвой прославились сначала подольские курсанты, об их подвиге написано очень много, они встретили свой героический смертный час ещё золотой осенью 1941-го, не на заснеженных равнинах. А вот кремлёвским курсантам, защищая Москву, довелось стоять насмерть в боях с численно превосходящим врагом и в разгар золотой осени, и в лютую зимнюю стужу – сражаться с гитлеровцами с 6 октября по 6 декабря 1941 года. Подвиг кремлёвцев настолько велик, что ему отдали дань уважения даже враги. Однако в фильме «Утомлённые солнцем – 2. Цитадель» есть эпизод, перечёркивающий этот подвиг.

Где приказ?

Прибывает на передовую рота кремлёвских курсантов. И там над ней начинают издеваться – кто бы вы думали – штрафники. Они пугают курсантов, инсценируя вражеский налёт, а курсанты прямо все, толпой, в новеньких – именно в новеньких с иголочки – шинелях плюхаются кучей в грязь, во главе с командиром роты. Ну и так далее. Это эпизод из фильма!

А вот правда! Её можно узнать из документов и даже из рассказов очевидцев – уже, конечно, очень стареньких жителей подмосковного Яропольца, где в музее создана экспозиция, рассказывающая о подвиге кремлёвских курсантов. Неслучайно же Ярополе́ц носит почётное звание «Населённый пункт воинской доблести». Да, действительно, 6 октября училище было поднято по тревоге, и сформированный из курсантов сводный кремлёвский полк под командованием Героя Советского Союза полковника Семёна Ивановича Младенцева, выдвинулся на Волоколамское направление. Последний же бой сводного полка кремлёвцев произошёл незадолго до начала контрнаступления советских войск под Москвой 17–19 ноября 1941 года.

Ситуация к тому времени сложилась так, что в канун боя в полк должен был поступить приказ о самом последнем перед контрнаступлением отходе наших частей и соединений на заранее подготовленные позиции. Приказ, однако, не дошёл до полка, или его не было вовсе? Как бы там ни было, но кремлёвцы оказались брошенными на произвол судьбы. Если бы полк оставили для прикрытия отхода, ещё понятно. Но… Командир полка просто не получил приказа на отход.

А поутру гитлеровцы с удивлением обнаружили, что ни справа, ни слева от участка обороны полка советских войск нет. Полк был окружён. Начались ожесточённые бои. Ни один курсант не отошёл с позиций, чтобы пробиться в тыл, ни один не сдался в плен. В плен не попало даже ни одного раненого! Полегли все. Данные до сих пор разнятся, но наиболее вероятная цифра – 815 человек за один бой. Вдумайтесь! 815 лейтенантов, обученных ещё по полной программе пехотного училища, – их с нетерпением ждали в войсках, где была постоянная нехватка командиров взводов. Их ждали и в семьях, где верили, что сын, брат, жених вернётся!

После окончания боя гитлеровцы, как рассказали потом очевидцы-яропольчане, назначили старосту и отдали распоряжение собрать на поле боя всех до единого погибших, у которых были курсантские петлички. В отношении остальных сказали так: как хотите, мол, но «красных юнкеров» собрать всех до единого! Пригнали танк с навесным оборудованием. Отрыли большой котлован, куда, как в братскую могилу, сложили всех погибших курсантов, насыпали холм и перед холмом построили свои подразделения. Отдали воинские почести троекратным залпом и заявили, что если бы солдаты немецкой армии воевали так, как кремлёвские юнкера, то давно бы уже были выполнены все задачи войны.

Гитлеровцы любили устраивать вот этакие сцены для воспитания своих войск.

Десятилетия идут споры о том, что же произошло и почему полк был брошен на произвол судьбы.

Так что же случилось со сводным полком?

Какова причина гибели полка?

Долгое время, при советской власти, вообще не принято было вникать в то, что произошло. Говорилось в книгах и публикациях, что полк провоевал на оборонительных рубежах вплоть до начала контрнаступления, а затем был выведен из боя, а все оставшиеся в живых курсанты получили лейтенантские звания и отправились на фронт. Не уточнялось, что от полка остались лишь немногочисленные тыловые подразделения, которые просто не были атакованы гитлеровцами, обрушившимися на курсантские батальоны, а потому успели отойти в тыл.

Вот тут стоит задуматься над тем, почему о подвиге кремлёвских курсантов, стоявших насмерть два месяца, ежедневно, ежечасно совершая массу подвигов, написано весьма скудно: вышли на рубеж 6 октября, впервые не участвовали спустя месяц в параде, а 6 декабря уцелевшие стали лейтенантами. Не уточняется даже, что лейтенантами они стали в разгар боёв, так как лейтенантские звания курсантам старших курсов были присвоены приказом Наркома обороны № 0148 от 12 ноября 1941 года. Да вот только кремлёвцам об этом никто не сообщил. Командующий Западным фронтом Жуков, по-видимому, счёл это преждевременным. Ему нужно было, чтобы курсанты держали участок обороны, назначенный полку, как рядовые бойцы?

А участок обороны полка превышал все тактические нормативы – по фронту занимал тридцать километров. Сосед слева, знаменитая Панфиловская дивизия, в то время ещё именовавшаяся 316-й стрелковой, обороняла свою полосу обороны в 15 километров, то есть вдвое меньшую, чем у кремлёвцев. Ну а у соседа справа, кавалерийского корпуса Доватора, полоса обороны равнялась всего десяти километрам, то есть была втрое меньше, чем у кремлёвцев.

Почему держали на передовой лейтенантов, которых необходимо было использовать по назначению – командирами стрелковых взводов? Видимо, сразу сменить полк было невозможно. Вот и решили использовать его по максимуму. Много, очень много неясного. Но самый главный вопрос: какова причина гибели полка?

27 октября 1941 года полк едва не оказался в окружении. В тот день генерал армии Жуков телеграфировал Верховному о том, что остатки 316-й стрелковой дивизии и ещё одного стрелкового полка соседней с нею 126-й дивизии «в беспорядке отошли на восток…» Тогда же был направлен приказ Военного Совета Западного фронта: «Требуем немедленно курсантский полк отвести на тот рубеж, который указан в приказе триста шестнадцатой стрелковой дивизии…» Приказ до полка не дошёл. Но кремлёвцы выдержали натиск врага, правда, при этом потеряли 67 человек. Напомню: в последнем бою погибло 815 человек. В Яропольце, где проходила первая линия обороны полка, установлен памятник, на котором указана эта цифра.

Однако документы, касающиеся последнего жестокого боя курсантского полка под Яропольцом 17–19 ноября, крайне противоречивы. Такое впечатление, что кто-то специально запутывал всё, словно обеляя кого-то. Дело в том, что приказ об отходе на новый, заранее подготовленный и укреплённый рубеж был отдан. Он поступил в дивизию генерала Панфилова и в кавалерийский корпус генерала Доватора. Но до командира кремлёвского полка, а стало быть, до курсантских батальонов, не дошёл!

Чем только это не объясняли. Связной погиб в пути. Проводная линия связи с командным пунктом полка была перебита. А радиосвязь? Это ж не взвод. Это полк, в штабе которого была радиосвязь.

Все, кто исследовал вопрос, оказывался, словно под каким-то странным гипнозом: все словно забывали, что, планируя любой вид боя – наступление, оборону, даже марш в предвидении встречного боя, и Боевой, и Полевой уставы требуют во главу угла ставить взаимодействие всех сил, которое заключается в согласовании действий подразделений и частей по задачам, направлениям, рубежам и времени в интересах наиболее успешного достижения целей.

Итак, приказ направлен и в полк, и в дивизию, и в корпус. Все они соседи. Значит, между ними старший начальник должен был организовать взаимодействие, которое им предстояло поддерживать в течение всего выполнения задачи – будь то оборона или отход на новые позиции. Если в приказе сообщается, что справа наступает (отходит) такой-то полк, слева – такой-то полк, то следует согласовывать с ними свои действия. То есть… в приказе кавалерийскому корпусу отойти на новый рубеж должно быть указано, что слева отходит сводный полк кремлёвских курсантов. Дивизии указано, что справа отходит сводный полк кремлёвских курсантов. Генералы Панфилов и Доватор обязаны были согласовывать свой отход с командиром полка Младенцевым на протяжении всех действий по отходу. Ведь если враг обнаружит начало отхода, то попытается использовать это для того, чтобы атаковать в стыках, попытаться вклиниться и нанести максимальный урон.

Так вот, если бы всё складывалось так, как пытались объяснить, то есть связной не дошёл или линия связи оборвалась, командир полка полковник Младенцев непременно бы узнал о начале отхода соседей от них самих. Они обязаны были согласовать с ним свои действия. Обязаны!!! И они не могли не сделать этого…

Николай Шахмагонов

Продолжение читайте в №6/2018 журнала «Тёмные аллеи»