В феврале-марте 1917 года в России произошла революция, названная современниками «неожиданной». Советские историки представляли эти события как стихийное возмущение масс, которое заставило отречься от престола сначала Николая II, а затем и его брата Михаила. Но роковые события произошли с участием «кукловодов».

 

Как гром с неба

За два месяца до Февральской революции отдыхавший в Цюрихе В.И. Ленин заявлял единомышленникам: «Мы, старики, быть может, до грядущей революции не доживём…»

Левый эсер С.Д. Мстиславский вспоминал: «Революция застала нас, тогдашних партийных людей, как евангельских нера-
зумных дев, спящими». Другой эсер, В.М. Зензинов, подтверждал: «Революция ударила как гром с неба и застала врасплох не только правительство, но и Думу, и существующие общественные организации. Она явилась великой и радостной неожиданностью и для нас, революционеров…»

Между тем у революционных событий были свои провидцы, принадлежавшие к либеральному лагерю. Так, 10 (24) февраля 1917 года, за две недели до начала массовых беспорядков, председатель Госдумы Михаил Родзянко заявил императору: «Я вас предупреждаю, я убеждён, что не пройдёт и трёх недель, как вспыхнет такая революция, которая сметёт и вас, и вы уже не будете царствовать». На вопрос императора, откуда он это знает, Родзянко ответил: «Из всех обстоятельств, как они складываются».

Убить монарха

Задача насильственного устранения государя в 1915–1917 годах была краеугольным камнем либеральных планов переустройства России. В думских и околодумских кругах вынашивались даже планы царе-убийства.

«В 1915 году, – рассказывает в своих воспоминаниях А.Ф. Керенский, – выступая на тайном собрании представителей либерального и умеренного консервативного большинства в Думе и Государственном Совете, обсуждавшем политику, проводимую царём, в высшей степени консервативный либерал В.А. Маклаков сказал, что предотвратить катастрофу и спасти Россию можно лишь повторив события 11 марта 1801 года (убийство Павла I)...»

Сам Керенский пришёл к выводу о «необходимости» убить царя на 10 лет раньше: «Маклаков и его единомышленники хотели бы, чтобы за них это сделали другие. Я же полагал, что, приняв идею, должно принять на себя и всю ответственность за неё, самочинно пойдя на её выполнение».

Призывы убить монарха из уст Керенского звучали и позже. На одном из заседаний Государственной думы в феврале 1917 года он деловито рассуждал о «физическом устранении царя», поясняя, что с ним надо сделать то же, «что совершил Брут во времена Древнего Рима».

На собрании одной из петроградских масонских лож осенью 1915 года её член С.Д. Масловский заявил о необходимости организовать заговор с целью покушения на жизнь царя, заверив братьев, что для такого заговора «имеется возможность найти нужных людей среди молодого офицерства». Братья не очень поверили в реальность цареубийственных замыслов и расценили его предложение как провокацию, исходящую от полиции.

Но, по свидетельствам лиц, близко стоявших к Верховному Совету российских масонов, в годы Первой мировой войны в нём постоянно обсуждались вопросы, связанные с разработкой разных вариантов заговора против царя.

«Разные члены Верховного Совета, главным образом Некрасов, – вспоминает масон А.Я. Гальперин, – делали целый ряд сообщений – о переговорах Г.Е. Львова с генералом Алексеевым относительно ареста царя, о переговорах Маклакова по поводу какого-то дворцового заговора. Был ряд сообщений о разговорах и даже заговорщических планах различных офицерских групп».

Ведущая роль в подготовке заговора против царя принадлежала таким высокопоставленным политикам, связанным с масонскими ложами, как А.И. Гучков, Г.Е. Львов, Н.В. Некрасов, М.И. Терещенко.

Подробнее читайте в №2/2022 журнала «Тёмные аллеи»

Автор: Александр Пронин