Долг и долги просветителя и масона Николая Ивановича Новикова

Ровно двести лет тому назад, в последний день июля 1818 года, на рассвете остановилось усталое сердце неутомимого человека, легенды о котором и по сей день не дают покоя искателям приключений и сокровищ, мистических откровений и даже философского камня. Его бурная просветительская деятельность, заставлявшая удивляться Екатерину Великую, начиналась в городе на Неве, достигла всероссийского масштаба в Первопрестольной и завершилась в скромной подмосковной усадьбе Авдотьино на берегу тихой речки Северки.

А самым удивительным фактом жизни Николая Ивановича Новикова стало то, что имя его одинаково близко коммунистам и либералам, монархистам и масонам, академическим учёным и доморощенным гностикам. Правда, он широко известен в узких кругах. Одни ставят ему памятники и посвящают книги, другие, и их большинство, никогда и не слышали о «ревнителе русского просвещения»…

Во благо Отечества

В 1830 году Александр Пушкин в основанной им «Литературной газете» сочувственно цитировал слова Ивана Киреевского о многими забытом тогда Николае Ивановиче Новикове, который «всю жизнь употребил во благо отечества» и которому «сам Карамзин обязан, может быть, своею первою образованностью». Своё веское слово сказал об этом человеке и «неистовый» Виссарион Белинский: «Царствование Екатерины II было ознаменовано таким дивным и редким у нас явлением, которого, кажется, ещё долго не дождаться нам, грешным. Кому не известно, хотя понаслышке, имя Новикова? Как жаль, что мы так мало имеем сведений об этом необыкновенном и, смею сказать, великом человеке!». В советское время он числился борцом с крепостничеством и деспотизмом. В новой России ему отвели роль идеолога отечественного масонства, с одной стороны, и рьяного демократа – с другой.

Однако биография Новикова всё ещё таит в себе белые пятна. Загадки, связанные с тайной типографией, ролью розенкрейцеров в политической жизни России, масонскими подземельями, сокровищами в армейских барабанах, якобы зарытыми на окраине одной из новиковских усадеб, с мистическими водными знаками на страницах изданных им книг, продолжают будоражить умы не только серьёзных кабинетных учёных.

Так кем же был Николай Иванович Новиков (1744–1818), прославившийся на всю Россию и нашедший своё последнее пристанище в подклете усадебного храма во имя Тихвинской иконы Божией Матери села Авдотьино – Тихвинское тож Коломенского уезда Московской провинции Московской губернии (ныне это городской округ Ступино Московской области)?

Новикова по праву называют основоположником отечественной журналистики. Издаваемые им в 1769–1774 годах сатирические журналы «Трутень», «Живописец» и «Кошелёк» всколыхнули публику, ведь хлёстко критиковали общественные устои и крепостное право, досталось дворянству и за преклонение перед западной модой. Екатерина II его журналы заметила и в своей «Всякой всячине» с удовольствием полемизировала с Новиковым. Финансово поддерживала она и ряд его издательских начинаний. Например, выпуск многотомного сборника ценнейших архивных документов «Древняя российская вивлиофика».

Всероссийская слава пришла к Николаю Ивановичу после переезда из Санкт-Петербурга в Первопрестольную. Здесь он арендовал типографию Московского университета и начал издавать газету «Московские ведомости», продолжил выпускать первый философский журнал «Утренний свет», затеял новые литературные, естественнонаучные журналы, а дам «подкупил» журналом мод. Новикову обязаны мы появлением и первого отечественного журнала для детворы – «Детское чтение для сердца и разума», редактировать который он пригласил молодого Николая Карамзина.

Новиков был во многом первым. Он составил первую российскую биобиблиографическую энциклопедию «Опыт исторического словаря о российских писателях». Их в 1772 году он насчитал в России всего триста семнадцать. Причем отсчёт вёлся от самого летописца Нестора. Его стараниями были впервые изданы на русском языке произведения Бомарше, Сервантеса, Мольера, Прево, «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо и «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта. Да, в тайной типографии Новиков печатал масонские книги, но именно он открыл соотечественникам памятник древнеиндийской культуры – «Бхагаватгиту», философский мир Платона, Аристотеля, Сократа, Паскаля. Наконец, слово «педагогика» – чисто новиковское изобретение. В этом деле он ещё и практик – основал Александровское и Екатерининское училища для детей-сирот. На счету Новикова учреждение первого в России Собрания университетских питомцев, Переводческой семинарии и просветительско-филантропического «Дружеского учёного общества».

И это притом что он не имел серьёзного образования, иностранных языков не знал, за пределами славной, но многострадальной Родины никогда не был. Начал учиться в гимназии при Московском университете, но вскоре был исключён «за не хождение в классы». Кстати, вместе с Григорием Потёмкиным… Заслуга Новикова и в том, что он открыл в Москве первую общедоступную библиотеку-читальню и первую аптеку для бедных, книжные лавки в крупных российских городах. На пике издательской деятельности его доходы от реализации книг составляли миллионы рублей, которые он вкладывал в развитие книжного дела. За тринадцать лет издательской деятельности в Москве из нескольких новиковских типографий в свет вышло около тысячи названий книг! Были в Москве две книжные лавки, через несколько лет – двадцать, книг продавали ежегодно на десять тысяч рублей, стали – на двести тысяч! Наш выдающийся историк Василий Осипович Ключевский нарёк период с 1779 по 1789 годы «новиковским десятилетием в России». Вскоре не только вся европейская Россия, но и Сибирь начала читать и говорить о прочитанном: так рождалось общественное мнение. Должна ли Россия быть благодарной этому просветителю?

Интеллигентские «штучки»

Более сорока лет жизни Новикова непосредственно связано с его подмосковным имением Авдотьино. Теперь о некогда обширной усадьбе напоминают лишь величественная Тихвинская церковь и полуразрушенный флигель. На фасаде его в 1911 году стараниями депутатов Московского городской думы была установлена утраченная ныне табличка с лаконичной надписью: «Здесь жил и умер Николай Иванович Новиков, ревнитель русского просвещения». От фруктового сада, хозяйственных построек, суконного и кирпичного заводиков, конюшен и прочих сооружений не осталось и следа. А ведь здесь, в отцовской усадьбе, Новиков родился, здесь прошли его детство и старость. Здесь он нашёл свое упокоение. Сюда приезжали именитые гости – историограф Николай Карамзин, архитекторы Василий Баженов и Александр Витберг, основоположник отечественной терапевтической школы Яков Мудров, а ещё писатели, поэты, художники, музыканты, видные общественные деятели. Но наведывались и полицейские, и уполномоченные самой государыней следователи. Только теперь, внимательно изучая архивные документы, письма и следственные дела, неопубликованные мемуары, мы начинаем понимать, что именно здесь зарождалась либерально-демократическая мысль, здесь на протяжении XVIII, XIX и XX веков формировались масонские парадигмы, которые, как это ни парадоксально, в эпоху торжества квазизнаний находят большое количество поклонников.

Российское общество эпохи Просвещения ещё не знало такого ёмкого понятия, как интеллигентность. Но, по меткому наблюдению академика Сигурда Оттовича Шмидта, именно Новикова и многих его сподвижников по состоянию души, образу мышления и поведения можно было бы без преувеличения назвать первыми интеллигентами. Конечно, теперь, в современной России, к интеллигенции прошлых веков относятся настороженно или вовсе с пренебрежением. Да и рыночная экономика, к которой мы так рьяно стремились ещё четверть века назад, полностью дискредитировала отечественную интеллигенцию: лицом к лицу с новыми экономическими реалиями эта прослойка канувшего в Лету советского общества показала свою полную беспомощность и не нашла ничего лучшего, как из полуподпольного диссидентства мимикрировать в ангажированную Западом оппозицию. Не увенчался пока должным успехом и поиск вожделенных духовных скреп, которые могли бы консолидировать наше нынешнее столь неоднородное общество.

Масонские тайны

Поиск этот шёл и во времена Екатерины II, причём не без влияния новомодных европейских течений. В среде просвещённого дворянства он породил повальное увлечение масонством, которое затронуло даже духовенство. Причём четверть тысячелетия назад в России масоном мог стать только истинный христианин. Собирались они тайком, обряды их тоже были таинственны и непонятны для непосвящённых. Однако поначалу при дворе распространение масонских лож терпели. Да и как иначе, если масонами были почти все придворные, министры и военачальники? Знаменитый реформатор Михаил Сперанский был масоном, прославленный светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский не только успешно бил французов, но и обладал высочайшими градусами масонского посвящения. А декабристы? Большая часть заговорщиков были масонами. Как, кстати, почти век спустя многие члены Временного правительства, сформированного после февральской революции 1917 года. Даже «наше всё» – сам Александр Сергеевич – вступил в ложу «Овидий» в Кишинёве, но она тогда находилась ещё в ожидании официальной инсталляции, которая так и не состоялась. Но это будет позже, а во времена Екатерины II масонством заинтересовался её родной сын – Павел Петрович! Позднее витиеватый поиск собственной «духовной скрепы» позволит новоиспечённому императору приютить в России гонимый Наполеоном Мальтийский орден и даже стать его Верховным магистром. Но это произойдёт ещё не скоро, а пока будущий Павел I благоволит Новикову, его другу – архитектору Василию Баженову и другим московским мартинистам, которые были уверены, что станет всё же «русский Гамлет» венценосцем. А потому, как потом напишут в следственном деле, старались «известную особу» уловить в свои сети – провозгласить главой всех русских масонов – Провинциальным Великим Мастером и тем самым обрести влияние на будущего императора в государственных делах. Переписка масонов с цесаревичем, часть которой впоследствии обнаружили при обыске в Авдотьино, передача Павлу Петровичу изданных Новиковым книг, которые тот благосклонно принимал, самым роковым образом сказалась на дальнейшей судьбе «ревнителя русского посещения».

К слову

В пылу борьбы с международными санкциями и в острых внутриполитических баталиях мы забыли в общероссийском масштабе отметить годовщину памяти славного россиянина. Но неравнодушная общественность, администрация и депутатский корпус городского поселения Ступино (ведь именно в Ступиском районе находится усадьба Авдотьино) нашли средства, и вскоре здесь будет открыт памятник «ревнителю русского просвещения». Его автором стал заслуженный художник России скульптор-монументалист Иван Коржев-Чувелёв. Лучи света вопреки обстоятельствам всё же пробивают мрак невежества и равнодушия…

Александр Нефедов

Продолжение в №4/2018 журнала «Тёмные аллеи»

Теги: , , ,