Так Александр Бенуа назвал 9-ю главу первой книги своих бесценных воспоминаний, некоторые страницы которой мы предлагаем вашему вниманию. 

Не Розенберг, а Бакст

К дружескому отношению к Лёвушке Розенбергу у нас примешивалась и доля жалости. Он поведал мне и Валечке, как трудно ему живётся. Оставшись без средств после внезапной кончины отца – человека зажиточного (биржевого деятеля), успевшего дать детям приличное начальное воспитание, Лёвушка должен был сам изыскивать средства, чтоб не только зарабатывать себе на жизнь, но и содержать мать, бабушку, двух сестёр и ещё совсем юного брата. Кроме того, он не желал бросать Академию художеств, в которой состоял вольноприходящим учеником. Эти занятия в Академии брали у него немало времени, а на покупку необходимых художественных материалов не хватало и вовсе средств.

Значительную поддержку Розенберг находил в лице старинного знакомого нашей семьи А.Н. Канаева и его подруги жизни Александры Алексеевны, которые по доброте душевной взяли на себя и воспитание Марии Викторовны Шпак, оставшейся после кончины своих родителей круглой сиротой (теперь Мария Викторовна была невестой Альбера). В доме Канаевых Лёвушка был принят как сын. Он там бывал почти ежедневно, и Канаевы изо всех сил старались достать ему художественные заказы и уроки. Так, через Канаевых он познакомился с каким-то издателем популярных книжек (вернее, брошюр), для которых сделал несколько рисунков пером. Мне запомнились два таких рисуночка – один изображал отца Иоанна Кронштадтского, пользовавшегося славой праведника и чудотворца, другой – довольно ловко скомпонованную сцену –Иоанну д’Арк на костре. Эти воспроизведённые цинкографией рисуночки были, однако, подписаны не Л. Розенберг, а Л. Бакст, чему Лёвушка давал довольно путаное объяснение – будто он избрал такой псевдоним в память уже почившего своего родственника, не то дяди, не то деда. (Я и сейчас не обладаю достоверным объяснением имени «Бакст», которое Лёвушка со дня на день предпочёл фамилии Розенберг. Последняя значилась у него в официальных бумагах. Едва ли в данном случае действовала встречавшаяся иногда в еврейском быту адаптация дедом внука, что делалось главным образом для того, чтоб внуку избежать военной повинности.) Путал Лёвушка что-то и про своё «отчество». Так, вдруг он попросил адресовать письма к нему не на имя Льва Самойловича, а Льва Семёновича, а затем, через ещё несколько месяцев, он снова вернулся к «Самойловичу»… вероятно, найдя это имя более благозвучным.

До сих пор, однако, я ничего не сказал о своём новом друге как о художнике. Рекомендации Альбера, что-де Розенберг очень талантлив, я, повторяю, не придавал большого значения; но не произвела выгодного впечатления и та картинка Лёвушки, к которой он меня подвёл на выставке работ академических учеников и на которой в духе Владимира Маковского был изображён пьяный факельщик, плетущийся после похорон по осенней слякоти. Правда, картинка была довольно ловко написана, но уж очень меня огорчило безвкусие в выборе сюжета...

Игра

…Как раз в том же, 1892 году я увлекался вошедшей тогда в моду игрой, состоявшей в собирании ответов на ряд вопросов, из которых иные были довольно каверзны и индискретны (нескромны). Мода эта пришла из Франции, и примерный список вопросов такой анкеты появился в Illustration. К этому списку я прибавил ещё несколько собственного изобретения и стал приставать с ними ко всем, получая иногда и очень интересные ответы. Один только дядя Миша Кавос решительно отказался, вышутил меня и ужасно меня этим огорчил. А как было бы теперь интересно перечесть эти документы! Что же сказал каждый из моих друзей? Что Философов, что Валечка, что Серёжа Дягилев! Увы, всё это потеряно, но ответ Бакста на вопрос: «Чем вы желали бы быть?» – был так характерен, что его ответ я запомнил. Он ответил: «Я желал бы быть самым знаменитым художником в мире». Он не пожелал быть лучшим художником или самым искусным, а так и заявил: «самым знаменитым». И что же, чего-то близкого к этому идеалу он и достиг, но в 1892 году такое пожелание могло показаться довольно диким и смешным. Мы этим долгое время и дразнили Лёвушку.

Продолжение читайте в №1/2021 журнала «Тёмные аллеи»

Автор: Александр Бенуа