При великих князьях Гедимине (1316–1341 гг.) и Ольгерде (1345–1377 гг.) Великое княжество Литовское и Русское (ВКЛ) превратилось в огромное государство, объединявшее большую часть современной Литвы и Украины, всю Беларусь, многие западные земли России и часть восточных земель Польши. При этом Москва и Вильня всё больше втягивались в многовековую вооружённую борьбу за первенство в Восточной Европе, вылившуюся в многочисленные войны между ними.

ЗА ЯРЛЫКОМ В ОРДУ НЕ ЕЗДИЛИ

Однако Московская и Литовская Русь не только воевали. Они имели очень тесные и устойчивые торговые, политические, династические, гуманитарные и военные связи.

Долгое время переход литовских бояр на московскую службу и наоборот считался абсолютно естественным явлением. Крепки были и военные связи двух государств, особенно во времена правления Дмитрия Донского и его сына Василия I, когда отношения между ними помимо взаимных войн во многом определяла антиордынская направленность внешней политики.

В то же время огромное влияние на всё происходящее на русской равнине тогда оказывала Золотая Орда, данниками которой были большинство русских княжеств. К слову, великие князья литовские и русские за ярлыком (разрешением на княжение) в Орду не ездили, так как регулярную дань ей не платили, хотя время от времени вынуждены были откупаться. Но для большинства остальных русских княжеств это правило действовало жёстко – любую непокорность с их стороны Орда пресекала решительно и беспощадно – военным набегом и разорением.

Впрочем, кочевники часто грабили русскую землю и без всякого повода, просто потому, что кому-то из ордынских мурз захотелось поживиться. Опорой всему этому была военная мощь Орды, равной которой в Европе тогда не было. Дмитрий Иванович попытался изменить это положение вещей в свою пользу, впрочем, как и Великий князь Литовский и Русский Витовт, поскольку стремление избавиться от ордынского владычества в народе и княжеско-боярских верхах Русского мира было очень сильно, но преуспели они в этом лишь отчасти.

К тому же по малолетству в 60–70-х годах XIV века Дмитрий Иванович сделать это сам не мог. Нужны были грамотные, опытные и мудрые советники. Организатором военных реформ в Московском княжестве того времени и творцом первых побед русского оружия над Ордой в регулярных сражениях на реке Вожа и Куликовом поле стал Дмитрий Михайлович Боброк Волынский, оказавшийся на московской службе, скорее всего, после свадьбы Дмитрия Ивановича с Евдокией Нижегородской в 1366 году.

«ПОЛКОВОДЕЦ ИЗРЯДНЫЙ ВО ВСЁМ» БОБРОК ВОЛЫНСКИЙ

Достоверных сведений об этом человеке сохранилось очень мало – нет данных о его происхождении, дате и месте рождения, дате и месте смерти. Указывается только, что умер он после 1389 года. Зато существует ряд гипотез разной степени достоверности. Известно, например, что, не получив в наследство удела на родине, Боброк Волынский между 1366 и 1368 годами поступил на службу к нижегородскому князю Дмитрию Константиновичу Старшему, где получил чин тысяцкого – очень высокое звание по тем временам, говорящее о наличии у владельца успешного боевого опыта воеводы и боярского или княжеского происхождения. Сие подтверждает и сохранившаяся жалованная грамота нижегородского князя своим вассальным князьям и боярам «кому с кем сидеть и кому под кем сидеть».

Ближайшее к князю место за столом на пирах назначается Боброку Волынскому, который в грамоте назван «тысяцким Дмитрием Алибуртовичем», что похоже на «Любартович», и, по мнению некоторых исследователей, позволяет отождествлять Дмитрия Волынского с сыном литовского князя Любарта Гедиминовича, княжившего в Галиции в 1340–1352 годах.

В российских энциклопедических изданиях Дмитрий Боброк Волынский (он же Боброк Волынец) именуется «безудельным князем, боярином и воеводой Великого князя московского Дмитрия Ивановича Донского, на сестре которого был женат». В Куликовской битве 1380 года Боброк Волынский участвовал как один из двух воевод засадного полка (вместе с серпуховским князем Владимиром Андреевичем Храбрым), чей удар в решающий момент сражения обеспечил победу русских войск. Автор «Сказания о Мамаевом побоище» называет Боброка Волынского «нарочитым воеводой и полководцем изрядным во всём». Согласно ещё одной гипотезе, Дмитрий Михайлович был сыном литовского князя Кориата (в крещении Михаила) Гедиминовича, княжившего в Новогродке (ныне белорусский город Новогрудок) и на Волыни, приходясь внуком Великому князю литовскому и Русскому Гедимину.

Так это было или нет, за давностью лет сказать невозможно, ясно лишь, что Дмитрий Михайлович происходил из знатного рода, скорее всего, был младшим сыном одного из князей (бояр) Великого княжества Литовского и Русского и обладал к моменту прихода на московскую службу изрядным боевым опытом и военными умениями. А прозвище Боброк Волынский указывает на его связь с Новгород Волынским княжеством, где есть и местечко Бобрка и река Боберк, протекающая недалеко от Галича Карпатского.

В равной мере позволительно думать, что как профессионал он сформировался на военных традициях Галицкой Руси, князья которой, особенно Даниил Галицкий, широко использовали пеший строй ополченцев, и под воздействием тех перемен в военном деле, которыми ознаменовался XIV век в Европе, позволивших городским ополчениям успешно громить рыцарскую конницу.

Геннадий Кудий

Целиком статью можно прочитать в №5/2019 журнала «Тёмные аллеи»