Как известно, в июле 1822 года девятнадцатилетний Ф.И. Тютчев приехал в столицу Баварского королевства Мюнхен, где ему предстояло служить сверхштатным чиновником при русской дипломатической миссии. Здесь он очутился в своего рода «немецких Афинах», которые устроил в своём королевстве просвещённый монарх Людвиг I. В эпоху его правления (1825–1848) Мюнхен поистине стал центром культурной жизни Европы, собравшим в себе лучших представителей науки и искусства того времени.

Новая весна

В Мюнхене Фёдор Иванович общался со многими европейскими знаменитостями. Известны его приятельские отношения с философом Ф.В. Шеллингом, знакомство с художниками и архитекторами Л. Фон Кленце, В. фон Каульбахом, И. Штилером; поэт знал многих известных учёных и политиков Германии и Франции. Особое место в жизни Тютчева занимает его близкое знакомство с Генрихом Гейне. Ещё до встречи с немецким поэтом-романтиком Тютчев перевёл на русский язык его стихотворение «Ein Fichtenbaum stehet einsam...» («На севере мрачном, на дикой скале...»). В ноябре 1827-го Генрих Гейне приехал в Мюнхен, где пробыл около года. Он часто бывал в доме Тютчевых.

В 1828 году Гейне писал своему другу Варнгагену фон Энзе: «Знаете ли Вы дочерей графа Ботмера? Одна уже не очень молодая, но бесконечно очаровательная, состоящая в тайном браке с молодым русским дипломатом и моим лучшим другом Тютчевым, и её очень юная красавица сестра – вот две дамы, с которыми я нахожусь в самых приятных и лучших отношениях». Дамы, о которых идёт речь, это жена Фёдора Ивановича Элеонора, урождённая графиня Ботмер, и её младшая сестра Клотильда. Они происходили из знатного нижнесаксонского рода, известного с ХII века. Элеонора была тремя годами старше Тютчева и имела четырёх сыновей от первого брака с русским дипломатом Александром Петерсоном. Её муж был участником Бородинской битвы, позже он служил при министерстве иностранных дел Российской империи. Овдовев в 1825 году, в 1826-м Элеонора вышла замуж за русского поэта Ф.И. Тютчева, стихов которого не знала, так как не владела русским языком.

С семьёй Тютчевых жила незамужняя Клотильда, которая была на девять лет моложе Нелли (так называл жену Фёдор Иванович). Тридцатилетний Гейне был увлечён юной красавицей Клотильдой и посвятил ей ряд стихотворений цикла «Новая весна». Он не раз описывал друзьям светские вечера и обеды в доме Тютчевых, на которых ему доводилось присутствовать. В одном из своих писем Гейне назвал дом Тютчевых «сладостным оазисом». В нём бывали и соотечественники Тютчева: братья Киреевские, А. Тургенев, П. Вяземский, Г. Оленин. В апреле 1828-го Тютчев получает должность второго секретаря русской миссии, укрепившую его положение в мюнхенском обществе.

Но почему в процитированном выше письме Гейне говорит о, казалось бы, общеизвестном браке Тютчева как о «тайном»?

На самом деле

Оброненная им фраза долгое время смущала исследователей жизни поэта. Неужели поэт и Элеонора жили невенчанными? Допуская такое положение вещей, Аркадий Полонский, автор книги о жизни Тютчева в Мюнхене, утверждает, что подобные отношения в высшем свете Баварии и даже при королевском дворе не были редкостью.

Хотя свидетельства о браке Тютчева с Элеонорой не сохранилось, известно, что их бракосочетание относится к 1826 году. Об этом говорят сведения, полученные от членов семьи поэта, на которые опирался первый биограф Тютчева и его зять И.С. Аксаков (отдельное издание аксаковской «Биографии Фёдора Ивановича Тютчева» вышло в Мос­кве в 1886 году). Аксаков пишет, что в 23 года Тютчев женился на «милой, грациозной, умной, несколько старшей его вдове бывшего министра при одном из второстепенных германских дворов Петерсона».

Как же развивались события, связанные с бракосочетанием Тютчева? Поскольку Элеонора была по своему вероисповеданию лютеранкой, Фёдору Ивановичу надлежало заключить с ней брак по двум обрядам: лютеранскому и православному. В Мюнхене лютеранская церковь, где бы мог совершиться данный обряд, не была обнаружена. Т.Г. Динесман, работавшей над «Летописью жизни и творчества Ф.И. Тютчева», удалось в результате изучения архивов восстановить весь ход предпринятых поэтом действий.

Лютеранская церковь Баварии обязывала лиц, заключавших смешанные браки, воспитывать детей в лютеранском вероисповедании. Но для Тютчева, государственного чиновника Российской империи, эти условия были заведомо невыполнимыми. Ему пришлось искать возможность заключить свой брак там, где такие требования не предъявлялись. И этим местом оказалась католическая Франция, в которой протестантство не играло главенствующей роли. Тот факт, что Тютчева не было в Мюнхене с конца июля до конца августа 1826 года, подтверждает предположение И.С. Аксакова, что, живя в Париже во второй половине 20-х гг., поэт мог именно там обвенчаться со своей первой женой. Можно заключить, что венчание поэта с Элеонорой по лютеранскому обряду следует отнести к концу июля – началу августа 1826 года (по новому стилю).

Однако российское законодательство не признавало браков, заключённых вне православного обряда, – соответственно, дети от таких браков считались незаконнорождёнными. Как государственный чиновник Тютчев обязан был сразу же просить разрешения на вступление в законный брак у министра иностранных дел К.В. Нессельроде. Прошло два года, но прошение так и не было им подано. Только когда в августе 1828 года обнаружилось, что Элеонора ждёт ребёнка, Тютчев обратился к первому секретарю русской миссии А.С. Крюденеру с просьбой о дозволении вступить в брак с Элеонорой Петерсон протестантского вероисповедания. Тот направил прошение поэта графу Нессельроде, а также проект доклада императору по этому поводу.

О том, что брак коллежского секретаря Тютчева разрешён, Нессельроде сообщил тогдашнему послу в Мюнхене И.А. Потёмкину только 10 декабря. К тому времени в Мюнхене открылась Греческая православная церковь в старинном здании Сальваторкирхи. В ней-то и состоялось, наконец, 8 февраля 1829 года (по новому стилю) венчание Тютчевых по православному обряду, совершённое греческим священником, прибывшим с острова Лесбос. Весной того же года в семье Тютчевых родилась дочь Анна, которую крестили в церкви, где венчались её родители.

Таким образом, оказывается, что никакого «тайного» брака на самом деле не было. Просто история двойного венчания Тютчевых растянулась почти на три года. Некоторая сложность возникла из-за того, что о лютеранском браке не было своевременно доложено петербургскому начальству. Двусмысленность же положения поэта заключалась в том, что лютеранский брак русской церковью не рассматривался как таковой и только православный обряд мог придать этому браку статус законного.

Подробнее читайте в №3/2021 журнала «Тёмные аллеи»

Автор: Екатерина Потапова