ВМЕСТО РАМПЫ – ФРОНТОВЫЕ ДОРОГИ

В 1939 году Алимова, закончив обучение, была распределена в Ташкент, на киностудию «Узбекфильм», где ей предстояло сниматься в главной роли в новом фильме. Пока шла подготовка к съёмкам, грянула война. Ирина, подобно тысячам её сверстниц, обратилась в военкомат с просьбой направить её на фронт. Просьбу удовлетворили, но направили не в действующую армию, а в военную цензуру. В составе 1-го Украинского фронта она победным маршем прошагала Украину и Польшу. День Победы отметила в Праге, затем служила в Австрии.

После демобилизации Ирина вернулась в Ашхабад к престарелым родителям, но продолжить довоенную карьеру киноактрисы не удалось – семья бедствовала, и, чтобы поправить семейный бюджет, она устроилась на работу в местное Управление МГБ. В звании лейтенанта её зачислили в подразделение наружного наблюдения. Кстати, опыт работы в «наружке» пригодился ей в будущем: она применяла приобретённые навыки наблюдения за объектом, выявления слежки и ухода от неё, словом, всё то, что должен уметь разведчик-нелегал, работая в стане противника.

ШАПКА-НЕВИДИМКА ДЛЯ НЕЛЕГАЛА

В январе 1947 года Алимову неожиданно вызвали в Москву. Она уехала, даже не предупредив родителей, потому что дала подписку о неразглашении и факта вызова, и места назначения.

На Лубянке её принял начальник Управления подготовки разведчиков-нелегалов Первого главка (внешняя разведка) МГБ СССР генерал-майор Коротков. Угостил Ирину чаем с «кремлёвской выпечкой» и без предисловий объявил:

– У меня есть одна идея, которая на первый взгляд может показаться вам странной: предлагаю перейти во внешнюю разведку и работать за рубежом с нелегальных позиций под легендой иностранной подданной… Я остановился на вашей кандидатуре, прежде всего, потому, что вы – профессиональная актриса, значит, владеете искусством перевоплощения, а разведчику часто приходится перевоплощаться, играть чью-то роль. Да и вообще, наша работа сродни спектаклю, только играют его не на театральных подмостках, а в жизни, к тому же без дубляжа, суфлёров, оваций и цветов… Не скрою, некоторые мои коллеги считают, что вам не по плечу эта работа, так как сопряжена она с большим риском. Однако я, рассматривая вас как кандидата на работу у нас, опирался на факты из вашей служебной биографии.

Зимой 1945 года вы показали себя человеком, не теряющим самообладания в чрезвычайной ситуации. Помните налёт немецкой авиации на штаб вашей армии под Краковом? Он свидетельствует, прежде всего, о вашей воле и отваге. Будучи кабинетным работником, вы под бомбами вели себя так, как если бы всю войну сражались на передовой! Есть и другие положительные примеры из вашего послужного списка, которые убедили меня, что лучшего кандидата для нелегальной работы за рубежом в обозримом будущем не найти…

Не дав Алимовой прийти в себя, Коротков подытожил:

– В общем, так, товарищ лейтенант, вы вполне подходите для работы у меня, то есть в нелегальной разведке! Принятие окончательного решения, разумеется, остаётся за вами, – генерал вперил взгляд в зрачки обескураженной от его натиска женщине, – однако прошу учесть, что моё предложение на «бис» не исполняется, поэтому прежде чем дать ответ, хорошенько взвесьте все «за» и «против»... Подумайте, а завтра доложите ваше решение. Да, вот ещё что. Я категорически запрещаю советоваться с кем-либо по поводу предложения!

– Простите, товарищ генерал-майор, можно вопрос?

– Хоть десять...

– В качестве кого я буду выступать там… за рубежом? Я – актриса… А там ведь своих актёров хватает…

– Пусть вас это не волнует! Соответствующую «крышу» мы вам подберём. А вообще, разведчику-нелегалу в качестве «крыши» годится любая профессия, лишь бы она была застрахована от «протечки», ясно?

– Скажите, товарищ генерал-майор, а как будет выглядеть мой переход в нелегальную разведку? Ведь родители знают, что я служу в МГБ, и вдруг мне придётся исчезнуть. Как я должна буду объяснить им своё новое назначение?

– И объяснять ничего не придётся! Мы подберём похожий на вас труп, до неузнаваемости изуродованный в автомобильной катастрофе, чтобы ваши родители не сомневались в вашей смерти. Ну и... Похороним вас с почестями! А вы в это время на конспиративной квартире будете осваивать специфические дисциплины и методы работы нелегальной разведки, а также заниматься с преподавателями иностранными языками. Ну, а затем, с Лениным-Сталиным в сердце и в голове – в путь-дорогу! Вот так-то, уважаемая Ирина Каримовна!

Выслушав генерала, Ирина сникла, вспомнив о больном сердце отца. Нет, он не переживёт похорон своей дочери!

– Вас что-то смущает в предложенном варианте, товарищ лейтенант?

– Скажите, товарищ генерал-майор, а вот мой мнимый труп, похороны с почестями, это что, единственный способ зашифровать моё исчезновение?

– Вы о моём управлении не слишком высокого мнения, лейтенант! – усмехнулся Коротков. – Если вам не по душе автомобильная катастрофа, могу предложить вариант под кодовым названием «психушка». Впрочем, хрен редьки не слаще...

Но Алимова уже полностью перехватила инициативу.

– Товарищ генерал-майор, может, есть сообщить моим родным, что меня пригласили на работу в какой-нибудь театр Ленинграда? Ведь они знают, что я там окончила актёрские курсы…

– А вы молодец, Ирина Каримовна! Предложенный вами «театральный вариант» я согласую с руководством. Думаю, добро будет получено...

Игорь Атаманенко

Целиком статью можно прочитать в №3/2019 журнала «Тёмные аллеи»