В эпоху бурного развития науки, торжества информационных технологий и космических полётов в глубины Вселенной попытки алхимиков далёкого прошлого найти философский камень и даже превратить пыль в золото воспринимаются с немалой иронией. Однако не будем спешить со снисходительными выводами. Тем более что именно алхимические эмблемы и символы стали предтечей Периодической системы элементов, а астрологи Средних веков открыли человечеству мир космоса.

Неисповедимыми путями

В номере 4/2019 журнала «Тёмные аллеи» в очерке Александра Нефедова «В печальных лабиринтах Сенниц» мы рассказали о замечательной усадьбе на самой окраине Подмосковья и трагической судьбе её последних владельцев – графов Келлеров.

Два года назад нам показалось, что этот очерк под рубрикой «Усадьбы и судьбы» достаточно исчерпывающий и в Сенницы мы уже не вернёмся, а о хозяевах этого имения больше не вспомним. Но воистину неисповедимы пути Господни! Наша работа в архивах над другими темами для журнала «Тёмные аллеи» принесла неожиданную находку, проливающую свет на дальнейшую судьбу Александра Келлера и его необычные увлечения, подтвердившие факт получения алхимиками самого настоящего золота. Всего лишь крупицы, но ведь и из малого порой рождается большое…

Судьбы скрещенья

Выпускник Пажеского корпуса и Николаевской академии Генерального штаба, Александр Келлер в составе грозного Чеченского конного полка участвовал в Первой мировой войне, а затем и в Гражданской.

Жозеф Александр Сент-Ив д’Альвейдр

В 1925 году он окончательно поселился в Париже, служил в банке, работал в Лиге Наций. Келлер слыл человеком разносторонних интересов – в этом значительную роль играло его происхождение, ведь он был потомком графа Виельгорского, знаменитого вольного каменщика александровской поры. Ещё в юности он стал учеником знаменитого мистика и масона Сент-Ив д'Альвейдра. За ним вторым браком была замужем его родная бабушка графиня Келлер, к которой в Версаль часто ездил молодой Александр и подолгу гостил у неё. Получив военное образование и сделав неплохую карьеру, он между тем имел широкий круг интересов. Не только гуманитарные науки, такие как история и социология, философия и религия, или науки, связанные с этими дисциплинами, – археология и нумизматика – привлекали его внимание. С не меньшим жаром он отдавался математике или астрономии, химии или минералогии. Он часто уезжал к себе в подмосковную усадьбу Сенницы и подолгу жил там, окружённый книгами, географическими картами, химическими колбами, минералами или древними монетами. Весь мир для него был словно символ, в тайну которого он пытался проникнуть. Ещё в России он стал членом ряда масонских лож – «Гермес», «Северное Сияние» и «Астрея». В годы эмиграции, с 1929 года, он стал хранителем архива ложи «Северное Сияние», многие российские адепты которой сумели перебраться в Европу.

Александр Келлер был похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. По свидетельству друзей, за две недели до смерти он вспоминал слова Гегеля: «Если я допускаю свою личность к влиянию на свои выводы, значит, я плохо мыслю», и говорил, что метафизическое мышление и объективность достигаются именно исключением личности мыслящего. Он утверждал, что нужно стремиться, чтоб центр микрокосма совпал с центром макрокосма. Для покойного графа эти центры совпали. После его смерти была найдена любопытная записка, которую мы сегодня публикуем как результат не таких уж и тщетных штудий и работ алхимиков, розенкрейцеров и масонов прошлого.

Загадочная записка

«Я, граф Александр Фёдорович Келлер, бывший полковник Чеченского конного полка, показываю:

Отношения между моим покойным отцом и маркизом Saint-Yves d'Alveydre (вторым мужем моей бабушки) были всегда очень близкие и дружественные. Я смутно помню мою бабушку, когда мне было около пяти лет, так же как смутно помню и Сент-Ив'а в эту эпоху. Я уже гораздо ближе познакомился с ним уже после смерти бабушки, когда, после смерти моей сестры, мы провели 1894-й и 1895-й года во Франции, и мне минуло 10 лет.

Разговоры Сент-Ив'а произвели на меня очень большое впечатление, и с этого времени началось моё увлечение историко-религиозными и философскими науками.

В июне и июле 1900 года я снова был в Париже и почти что ежедневно ездил в Versailles к Сент-Ив'у. В это время он работал над своим Archeometre'ом и, после завтрака, в своём кабинете пытался пояснить мне значение своего труда. Я, конечно, не мог понять и половину его слов, но, во всяком случае, он твёрдо внедрил в меня убеждение, что невозможно заниматься так называемыми оккультными науками, не будучи раньше хорошо ознакомленным с физикой, химией и прочими естественными науками, а также с историей и филологией.

Граф Александр Фёдорович Келлер

В это же время он рассказал мне о своих химических опытах. Он доказывал логическую необходимость существования первичной материи, из коей образовались впоследствии все отдельные элементы. Он говорил, что можно при помощи Великого Растворителя (Le Grand Solvant) перевести некоторые (не все) элементы в это первичное состояние, а затем уже их снова материализовать…

Он мне показывал результаты своих опытов в виде небольших образований, добытых им алхимическим путём. Он также показал мне красный порошок, который назвал одной из стадий дематериализованной материи, тем, что в древности называли философским камнем.
На мой вопрос, не является ли Grand Solvant электричеством, он ответил «да, но в форме нам теперь неизвестной».

Когда же я его спросил, не имеют ли эти неизвестные виды электричества нечто общее с электричеством атмосферным и, в особенности, с шаровой молнией, он ответил, что я слишком любопытен, недостаточно образован, и ещё раз предложил заниматься науками официальными до того, чем заниматься неофициальными.

С тех пор, по возвращении моём в Петербург, я начал серьёзно заниматься химией, историей и историей религий.

Когда я вернулся в Париж в 1902 году, я опять-таки часто бывал у Сент-Ив'а, который в это время был поглощён своей работой над второй частью Archeometre'a (первобытным солнечно-зодиакальным алфавитом, единственным законом звуковых и световых волн, единым законом гармонии, управляющим миром); об алхимических опытах он точно не упоминал, сказав лишь, что алхимическое золото обходится дороже настоящего при теперешних технических достижениях.

Это был последний раз, что я его видел. Он умер, оставив свою библиотеку и архив моему дяде графу Александру Эдуардовичу Келлеру.
После смерти последнего в 1939 году, помимо других вещей, мне достались три пакетика, на которых рукой Сент-Ив'а была написана дата алхимического опыта и точный вес заключённого в каждом из них золотого образца, добытого алхимическим путём.

Граф Александр Фёдорович Келлер
Париж, 26 декабря 1939 года

Подлинность документа засвидетельствовали своими подписями:
Граф Дмитрий Александрович
Шереметев
Н. Голеевский
Граф Пётр Андреевич Бобринской
Григорий Николаевич Товстолес

Пакет с образцом золота весом в 0,286 грамма, добытого во время опыта 5 октября 1893-го года, передан мною Великому Командору Русского Масонства Древнего и Принятого Шотландского Устава Николаю Лаврентьевичу Голеевскому для заключения в Командорской Ленте.

Граф Александр Фёдорович Келлер 31 (31 градус посвящения в масонстве. – Прим. ред.)
Получил 1 января 1940 г. Н. Голеевский 33.»

Заключает документ символический знак восьмиконечного масонского креста.

К слову

Боевой генерал Фёдор Келлер – отец Александра Фёдоровича геройски погиб в августе 1904 года в Маньчжурии, сражённый японской шрапнелью. Его черепом играли в футбол воинственные безбожники села Сенницы, которые превратили фамильный склеп владельцев усадьбы в хранилище для силоса. Сыну генерала – полковнику, кавалергарду, георгиевскому кавалеру Александру Фёдоровичу Келлеру (1883–1946) повезло: он сумел бежать в 1919 году в Европу из охваченной Гражданской войной России.

Автор: Аристарх Немов