0_78252_91e5240b_XL
Кадр из фильма режиссёра А. Птушко «Алые паруса», 1961 год

На палубе корабля под светящимися на солнце алыми парусами стояла красивая пара – юноша и девушка. Они были счастливы. Трудно было представить себе, что придумал этих героев человек, который всюду был чужим, больной и нищий неудачник, не умевший заработать на кусок хлеба. Зато у него была своя страна – Гринландия, в придуманных городах Лисс, Зурбаган и Гель-Гью всё было трудно, как в жизни, но только со счастливым концом.

Не от мира сего

У меня была цель: отдать десять-двадцать фунтов, но так, чтобы это считалось выигрышем. Эти люди, конечно, отказались бы взять деньги, я же не хотел уйти, не оставив им некоторую сумму из чувства благодарности. По случайным, отдельным словам можно было догадаться, что дела Проктора не блестящи.

А. Грин «Бегущая по волнам»

Он был странным, об этом упоминали все. Иногда – замкнутым, мрачным, молчаливым, иногда – безудержным фантазёром. О Грине ходили слухи, что он был матросом, зарезавшим некоего капитана и присвоившим мешок с его рукописями. Сам писатель вспоминал, что слышал от коллег множество «удивительных сообщений о себе самом». Но опровергать не трудился.

Возможно, в его суровом лице иным людям чудилось что-то злодейское. А те, кто хорошо знал Грина, писали о его любви и жалости ко всему живому и о том, как этот вечно нуждавшийся человек умел делать подарки. Николай Вержбицкий вспоминал: «Грина нельзя было назвать бессребреником. Но он ценил деньги главным образом за то, что они давали ему возможность доставлять людям какую-нибудь радость. Никогда не забуду, как он подарил мне очень дорогое издание «Рейнеке-лис» с чудесными иллюстрациями. Это было сделано в дни, когда ему приходилось рассчитывать каждый гривенник. О том, чтобы не принять подарка, не могло быть и речи, он бы жестоко обиделся. В одну из поездок в Гатчину к Куприну он подарил писателю пару великолепных старинных шпор из серебра, купленных у какого-то любителя старины. Куприн – неистовый лошадник – был в восторге от такого подарка».

Через много лет после смерти Грина одна женщина вспоминала, как, будучи маленькой оборванкой, стояла возле сияющей витрины и как человек в потрёпанной одежде купил ей тёплый красивый шарф. Позже по портретам она узнала в нём Грина.

Артур Грей – герой «Алых парусов», подаривший Ассоль чудо, наделён теми же инициалами, что и его создатель. «Грей» и «Грин» – имена, звучащие на английский лад, похожи. Но только родился Александр Степанович, в отличие от своего героя, не в старинном замке с садом и цветником. Грину хотелось быть Греем, он пытался осуществлять мечты – свои и не только, насколько позволяла жизнь.

0_78318_906bc371_XL
Семья Александра Гриневского в деревне Великий Бор под Пинегой, 1911 год

Фигуры умолчания

– Капитан Гез, – сказал я с улыбкой, – если считать третий час ночи началом дня, я, конечно, явился безумно рано. Боюсь, что вы сочтёте повод неуважительным.

А. Грин «Бегущая по волнам»

В каждой биографии Грина рассказывается о его бедном детстве, об отце, работавшем счетоводом в Вятке. Но немногие упоминают о том, что его отец, участник польского восстания, был потомственным виленским дворянином, вернее, шляхтичем Стефаном Гриневским. А ведь отсюда и появился «привкус несчастья», преследовавшего семью: отец был лишён имения и всех привилегий своего сословия, сослан в Сибирь. Правда, потом ему разрешили проживать в Вятке, провинциальном городе, который никто в семье не любил, считая его «болотом».

Многое известно из «Автобиографической повести» писателя, которая, разумеется, не была точным воспроизведением действительности. Мемуаристы в своих очерках о Грине иногда следовали за мистификациями Александра Степановича, коих было множество, а иногда сознательно что-то замалчивали. Так, многие авторы утверждали, что автор «Алых парусов» умер в одиночестве, забывая упомянуть о его жене, Нине Николаевне. А ведь она была удивительно преданной женщиной, помогала и поддерживала мужа до последнего дня. Не было принято вспоминать о том, что писатель был верующим. Относясь к жене с большой нежностью, никогда не забывал перекрестить её перед сном. Перед смертью он исповедовался.

А ещё авторы, писавшие о Грине, стыдливо «забывали», что последние годы своей жизни Александр Степанович прожил в нищете и голоде, потому что издательства отказывались его печатать. Ибо он был «не созвучен» новой эпохе.

 

Александр Грин с любимым ястребом Гулем, 1929 год
Александр Грин с любимым ястребом Гулем, 1929 год

Жизнь и фантазия

Уместны ли в той игре, какую я вёл сам с собой, – банальная осторожность? бесцельное самолюбие? даже – сомнение? Не отказался ли я от входа в уже раскрытую дверь только потому, что слишком хорошо помнил большие и маленькие лжи прошлого? Был полный звук, верный тон, – я слышал его, но заткнул уши, мнительно вспоминая прежние какофонии. Что, если мелодия была предложена истинным на сей раз оркестром?!

А. Грин «Бегущая по волнам»

Кое-что в своей жизни Грин – сознательно или нечаянно – отредактировал. «Я родился в Вятке в 1880 году, образование получил домашнее; мой отец, Степан Евсеевич Гриневский, служил в земстве и в Вятку попал из Сибири, куда был в 63 году сослан за восстание в Польше. Мать моя — русская, уроженка г. Вятки, Анна Степановна, скончалась, когда мне было 11 лет.

В 16 лет я уехал из Вятки в Одессу, где служил матросом в Р.О.П. и в Торговом и Добровольном Флоте. Я проплавал так три года, затем вернулся домой и через год снова пустился путешествовать. После различных приключений я попал в 1906 году в Петербург, где напечатал первый свой рассказ в «Биржевых ведомостях» под назв. «В Италию». Всего мной написано и напечатано (считая ещё не вошедшие в книги) около 350 вещей».

Образование действительно можно было назвать домашним, так как из гимназии Саша был исключён за дурное поведение. Матери он лишился в пятнадцать лет, но и это случилось так рано, что память подсказала цифру «одиннадцать». Подросток решил жить отдельно от семьи, подрабатывал переплётным делом. Море, которое станет одним из главных героев в его произведениях, манило его уже в ранней юности. Саша Гриневский решил стать матросом, уехал в Одессу, где друг отца устроил его на один из кораблей. Но наука служить и подчиняться никогда ему не давалась.

Через год юноша возвратился к отцу. Не три года плавания, а всего один, причём к работе матроса он больше никогда не пытался вернуться. Саша не выдержал тех испытаний, через которые с блеском прошёл его герой – прекрасный юноша Артур Грей. «Он выносил беспокойный труд с решительным напряжением воли, чувствуя, что ему становится всё легче и легче по мере того, как суровый корабль вламывался в его организм, а неумение заменялось привычкой», – так осваивал моряцкое дело герой «Алых парусов». Автору это не далось. И он заменил реальные моря своими, гриновскими.

«У Грина есть свой мир… Если Грину что-нибудь не нравится, он уходит в свой мир. Там хорошо, могу вас уверить», – сказал о себе, причём наставительно, сам Грин писателю-современнику Владимиру Лидину. Но прежде чем этот гриновский мир был построен в воображении и на бумаге, поэт и мечтатель скитался по России, не менее познавательно, чем юный Максим Горький и его герои-босяки. Рыбак, лесоруб, чернорабочий, шахтёр, золотоискатель, банщик… Ночлежки, болезни, холод, недоедание. В конце концов, двадцатидвухлетний Александр пошёл в солдаты.

Жизнь в армии вскоре стала для него невыносимой, и через полгода он дезертировал. В это время он познакомился с эсерами, вступил в их партию, и вскоре стал агитатором и пропагандистом. К этому времени относится загадочная история его любви к красавице-революционерке Екатерине Бибергаль. Страдая от ревности, юноша даже пытался убить свою возлюбленную из пистолета, но, к счастью, только ранил. Обошлось без полиции. Но только на этот раз. В 1903 году Гриневского арестовывают за возмутительные речи. Ссылают в город Туринск, оттуда он бежит, добывает паспорт на чужое имя и отправляется в столицу.

Весьма ценный для партии эсеров человек, Александр Гриневский умело находил общий язык с солдатами и матросами, распространяя среди них революционные настроения. Разумеется, эсеры всегда пытались вовлечь своих молодых соратников в участие в террористических актах. Однако Гриневский всегда и во всём был верен своим принципам, и никакая партийная дисциплина была ему не указ. От участия в политическом убийстве он отказался. Однако эсеры не исключили его за это из своих рядов – они поняли, что хорошо подвешенный язык молодого человека послужит им лучше, чем любое оружие.

Об этом периоде своей жизни Грин впоследствии, при советской власти, вспоминал редко и неохотно, так как хорошо помнил, чем закончилось сосуществование эсеров и большевиков. Восхищаясь его даром рассказчика, один из товарищей по партии как-то сказал ему: «Из тебя вышел бы писатель». Это замечание словно открыло перед Александром новый мир. Он вдруг ясно понял, в чём на самом деле его призвание.

 

Нина Грин. Фото 1920-х годов
Нина Грин. Фото 1920-х годов

Лиловый дракон

– Прощайте! – сказала Фрези. – Не знаю, что делается со мной, но отступить уже не могу.С этими словами она спрыгнула и, вскрикнув, остановилась на волне, как цветок. Никто, даже её отец, не мог сказать слова, так все были поражены. Она обернулась и, улыбнувшись, сказала: – Это не так трудно, как я думала.

А. Грин «Бегущая по волнам»

Вскоре, в 1906 году, в печати впервые появилась фамилия «Грин». Так молодой писатель подписывает свои рассказы. По воспоминаниям близких, он хотел напечатать один из первых рассказов под псевдонимом «Лиловый дракон», но редакция не позволила.

Со своей первой супругой Грин познакомился, когда попал за решётку. Вера Павловна Абрамова работала в «Красном кресте» и помогала политзаключенным. Она назвала себя невестой арестанта, чтобы навещать его. Вскоре придуманная любовь переросла в настоящую. Два года они с женой проводят в ссылке, в далекой Пинеге, и это время становится отдыхом для них обоих. Но эксцентричность супруга уже тогда была не по душе Вере Павловне: «Когда в город собирался Александр Степанович, он брал застоявшегося жеребца, и поездка превращалась в смену сильных ощущений. Как я ни просила попридержать лошадь до выезда на дорогу, Грин не умел этого сделать. Жеребец вылетал со двора так, будто за ним гнались волки, на всём ходу, под прямым углом сворачивал на дорогу; сани ложились на один бок – того гляди окажешься на снегу, но благополучно выпрямлялись и начинали скакать по ухабам дороги. Потом стремительно неслись с довольно высокого берега на лёд. Дорога по Двине была узкая, а проезжих довольно много. Александру Степановичу хотелось всех обгонять, и он, то и дело крича: «Берегись!», мчался, сворачивая в снег и накреняя сани». Вера Павловна не была готова к такому экстриму.

По возвращении из ссылки Грин печатается в журналах, за несколько лет выходят в свет два его сборника. Впервые в жизни он начинает неплохо зарабатывать, но, к сожалению, имеет пристрастие к азартным играм. Если бы он выигрывал миллионы, а то ведь… С Верой Павловной вскоре пришлось расстаться.

С 1914 года Грин сотрудничает с журналом «Новый Сатирикон», во время Первой мировой пишет антивоенные рассказы. А жить предпочитает в мирах своей фантазии, иногда перенося придуманные законы в обычную, земную реальность – нонсенс! О его чудачествах ходили легенды. «Помню такую сцену, – рассказывал писатель Леонид Борисов. – Грин подходит к окну. На улице обычное дневное движение. Грин обращается к хозяину дома и говорит: «Вот тот в шляпе. Видите? Ему бы следовало зайти в дом напротив. Там его счастье. Он не знает об этом. Видите, он прошёл мимо. Даже не споткнулся. Чёрт знает как глупо!» Так мы никогда и не узнаем, какое счастье ждало этого человека в доме напротив. Маленькие волшебные рассказы возникали в воображении писателя, и не все они были воплощены на бумаге… Но подобные выходки действовали на свидетелей магнетически.

Грину даже приписывали сверхъестественные способности. Тем паче, что сам писатель был убеждён в них. Вот, например, свидетельство Юрия Олеши: «Грин был нелюдим. Мне кажется, это оттого, что он верил в чудеса, а люди не могли ему дать этих чудес. Но самое удивительное – он думал, что в нём самом есть что-то чудесное. Например, он не боялся собак. Там, где он жил, была дача. Зимой дачу сторожила собака. Собака была страшная, её боялись сами хозяева. А Грин однажды открыл калитку, вошёл – и собака спокойно улеглась у его ног. Я сам это видел!»

Февральскую революцию бесстрашный мечтатель встречает с надеждами. Во время Октябрьской его арестовали и чуть не расстреляли. Призвали в Красную армию, где он заболел тифом и чуть не умер. В эти трудные годы его поддерживал Горький. Он поселил Александра Степановича в петроградском Доме Искусств, где жили в то время многие замечательные писатели и поэты.

Документальные данные, письма, дневники, записи Александра Степановича не подтверждают распространённой версии о том, что писателю пришёлся по душе строй, возникший к концу 1917 года. Он ненавидел насилие. А оно набирало обороты. Бог миловал, однако, Грин уцелел.

Ольга Буткова

Продолжение читайте в №04, 2015 журнала «Тайны и преступления»