Война... Курьерский медленно подплывал к перрону станции Минеральные воды. Ни звука оркестра, всегда встречавшего приезжающих на первый российский курорт. Ни беготни носильщиков. Ни переклички кондукторов. В едва приоткрывшейся двери вагона появился оттолкнувший проводника нарочный: «Ваше превосходительство господин генерал... депеша...»

ИВАН ГАВРИЛОВИЧ МАТВЕЕВ

Депеша была и впрямь самая срочная. И от самого государя. Генералу Матвееву предписывалось немедленно прибыть на место своей службы и приступить к немедленной сплошной эвакуации государственных учреждений, всех служащих и желающих с территории Западного округа эвакуироваться в Россию. Срок исполнения не был проставлен. Время пошло с минутыотправления депеши.

Но рядом с ней была и ещё одна депеша государя с пометкой: «конфиденциально». Царь просил Ивана Гавриловича проявить максимум снисхождения и чуткости к тем, кто в одночасье лишался всей привычной жизни и превращался в беженца на не знающих снисхождения дорогах войны. «Прошу Вас и заранее сердечно благодарю».

Иван Гаврилович уже решал в голове неизбежные вопросы. Жену, свою любимую «тургеневскую девушку», на самом деле родственницу писателя, только что сумевшую окончить Сорбоннский университет и стать магистром математики, он вместе с единственной дочерью, красавицей Танюшей, оставлял в степном Путивле, далеко от театра военных действий. Складывалась перспектива применить вымечтанные женой математические знания в этом городе. Путивльская гимназия пользовалась превосходной репутацией, и, главное,  дальний родственник был настоятелем городского собора и наверняка помог бы устроить семью генерала.

Государь местом эвакуации из Варшавы, где всегда располагался штаб Западного военного округа, определил Москву. Туда следовало отправить и обстановку варшавской квартиры генерала, располагавшейся на углу Крулевской и Саксонского сада. Денщику было поручено доставить вещи Ивану Алексеевичу Юрасовскому, знаменитому на всю Москву акушеру-гинекологу, а, кстати, и предводителю Ливенского дворянства.

Генерал был совершенно безразличен к изыскам новой мебели с согнутыми ножками и спинками, мягкими сиденьями, но как ребёнок радовался крестьянскому шкафу с вырезанной на фасаде датой XVI века, огромному резному «кардинальскому» креслу начала XVII века и голландскому гардеробу XVII столетия. Таких вещей было совсем немного, и каждая размещалась в комнате как самостоятельное произведение искусства. Оказавшись в Варшаве сразу после Балканской войны, исколесив земли полуострова вдоль и поперёк в качестве ремонтёра, а затем командира запаса армии, он не устоял перед общим для поляков увлечением старинной мебелью и собственно деревом. Он думал о каждом предмете как о живом и, конечно, хотел его уберечь от военных превратностей.

Но всё это были мелочи по сравнению с главной задачей, которую теперь перед надвигающимся валом военных действий предстояло решить: перевезти «Варшаву» в Москву. Сама перевозка не представляла особых затруднений, но где было разместить всю массу учреждений и людей в Москве? Конечно, от этой части задачи можно было бы отмахнуться – не военное дело. Но ведь сам император просил в личной записке позаботиться о людях.

Положим, образование Ивана Гавриловича не отличалось особенными достоинствами. Реальное училище в Ливнах. Поступление вольноопределяющимся в рядовой пехотный полк, чтобы после года полковой жизни получить представление в юнкерскую школу. Два года занятий с тем, чтобы получить чин прапорщика и быть направленным на Балканы. В конце концов, его отец был всего лишь огородником, правда, предоставившим возможность второму сыну получить юридическое образование, а дочери – окончить Высшие женские курсы.

Несмотря на небольшой чин и полное отсутствие состояния (Иван Гаврилович с гордостью будет писать в послужном списке в самом начале и в конце службы: «недвижимого имущества не имел и не имею»), молодой офицер, прошедший последний год русско-турецкой войны, был любимцем ливенского общества и другом прямого потомка Лутовиновых–Тургеневых, помещика Стефана Львовича Лаврова. И это – несмотря на разницу в возрасте. Потомок писателя был старше его на десяток с лишним лет. О чём-то говорит и его библиотека, которую генерал так бережно перевезёт в Москву. Только луч-шие энциклопедии всех европейских стран от Брокгауза и Ефрона, Граната до французского Ларусса и монументальной британской энциклопедии. Матвеева можно назвать энциклопедистом в прямом смысле этого слова. Литература? Конечно, все классики, но не в варианте издания Маркса, а высокохудожественного Глазунова. Когда дочери, обладавшей явно математическими способностями, не будут даваться сочинения по литературе, он напишет эссе «для тургеневских девушек» и заочно заслужит особую похвалу педагога.

Не знаю, владел ли Иван Гаврилович языками. Дочь владела в совершенстве французским и немецким, на английском предпочитала не говорить, но легко и без ошибок писала и читала. С учителями, кроме гимназических, она не сталкивалась никогда.

Наладив конвейер перевозки варшавян в Москву, Матвеев направился к председателю Городской думы с достаточно необычной просьбой к москвичам: не повышать квартирной платы для эвакуированных.

И что же? Он получил единогласную поддержку Думы. А ведь в Москве цены на квартиры были самыми низкими по сравнению с другими столицами Европы!

Следующим ходом Ивана Гавриловича было предложение разместить все эвакуированные гимназии в московских школах в качестве второй смены. И снова удача! Генерал с тщанием вывез все учебные заведения вплоть до музыкальных курсов, продумал условия продолжения их работы. К примеру, имея в виду масштабы Варшавского Политехнического института имени императора Николая I, Иван Гаврилович Матвеев принимает решение перевезти его в Нижний Новгород, где можно было воспользоваться помещениями прошедшей в 1896 году Промышленной выставки (институт проработает в них до 1919 года). Особо Иван Гаврилович беспокоился об инженере Иване Алексеевиче Черданцеве.

Нина Молева

Продолжение читайте в №6/2018 журнала «Тёмные аллеи»