В детстве Николай Гумилёв был слабым, болезненным ребёнком, его мучили головные боли, он не переносил шум. Сверстники насмехались над ним. Родители были вынуждены забрать сына из гимназии и нанять для него частных преподавателей. Он чувствовал себя одиноким, отвергнутым жизнью. 

«Это только начало пути...»

Николай Степанович Гумилёв родился 15 апреля 1886 года в Кронштадте в семье корабельного врача. Затем семья переехала в Царское Cело. В 1900 году у старшего брата Дмитрия был обнаружен туберкулёз, и семья отправилась в Тифлис. Там Николай начал ходить в 1-ю Тифлисскую мужскую гимназию, но вскоре заболел.

Одиночество, чтение способствовали тому, что Николай с детства мечтал о дальних странствиях, приключениях, в грёзах видел себя покорителем – конкистадором. Своё первое стихотворение про прекрасную Ниагару он сочинил в шесть лет.

В 1903 году Гумилёвы вернулись в Царское Cело, и Николай поступил учиться в седьмой класс Царскосельской гимназии. Учился он плохо, но директор гимназии И.Ф. Анненский отмечал его стихотворное творчество и настоял на том, чтобы Гумилёву было разрешено сдать экзамены на аттестат. Он получил его 30 мая 1906 года с единственной отличной оценкой по логике. За год до окончания гимназии на средства родителей была издана первая книга стихов Николая Гумилёва «Путь конквистадоров». Сборник отметил своей рецензией В. Брюсов, предположив, что «это только начало пути нового конквистадора в поэзии, и его главные победы и завоевания – впереди». Между молодым поэтом и Брюсовым завязалась переписка. Мэтр считал Гумилёва своим учеником и покровительствовал ему.

Ещё во время обучения в Царскосельской гимназии в Рождественский сочельник Николай познакомился с юной гимназисткой Аней Горенко, будущей поэтессой Анной Ахматовой. Он влюбился с первого взгляда и, как тогда считал, навеки.

Только взглянув на точёный профиль девушки, Гумилёв сразу решил, что она станет его Музой. Но рассчитывать на взаимность не приходилось, внимания возлюбленной ещё надо было добиваться. «Он не был красив в этот ранний период, – вспоминала одна из подруг Ахматовой. – Был несколько деревянным, очень высокомерным, очень неуверенным в себе изнутри».

По причине собственной неуверенности Гумилёв старался подражать тому, кого считал тогда идеалом, – Оскару Уайльду. Он носил цилиндр, завивал волосы, даже слегка подкрашивал губы. Ему казалось, он создаёт образ трагического, загадочного персонажа, надломленного жизнью. Все подобные герои в его представлении должны были быть поглощены роковой страстью, терзаться от безответной любви.

Аня Горенко безупречно подходила на роль жестокой, бессердечной возлюбленной. Гумилёв ей не понравился, она посчитала его «искусственным», все его разговоры о роковой страсти – выдумкой. К тому же она была увлечена другим юношей. Владимир Голенищев-Кутузов, репетитор, приезжавший в Царское Село из Петербурга, занимал её мысли.

В 1905 году Николай в первый раз делает Анне предложение выйти за него замуж и… получает отказ. Он пытается покончить с собой, но на Анну это не производит впечатления, она непреклонна.

Окончив гимназию, в 1906 году Гумилёв уезжает в Париж, учиться в Сорбонне. Он слушает лекции по французской литературе. Изучает живопись. В Париже молодой поэт встречается с Брюсовым, и тот представляет его мэтрам: Гиппиус, Мережковскому, Андрею Белому. Правда, мэтры отнеслись к юному дарованию прохладно. Это обстоятельство, а также очередной отказ Ани Горенко выйти за него замуж, на этот раз письменный, приводят к тому, что Николай второй раз пытается покончить жизнь самоубийством. Его находит французская полиция в Булонском лесу. Молодой человек без сознания, он пытался отравиться.

Спустя некоторое время третья попытка – Гумилёв пытался утопиться в море в Турвиле. Его спасли – отдыхающие приняли его за пьяного бродягу, – но французская полиция выслала юношу обратно в Россию, отметив в рапорте, что «он крайне неуравновешен и экзальтирован».

В это время Аня Горенко отдыхала в Крыму, в Евпатории. Она пережила разочарование – родители настояли на её расставании с Голенищевым-Кутузовым. Аня чувствует себя одинокой, покинутой. Она пишет письмо Николаю и просит его приехать. Окрылённый надеждой, Гумилёв спешит в Евпаторию. Прогуливаясь с возлюбленной по пляжу, он снова объясняется ей в любви и неожиданно для себя снова получает отказ. Спустя годы, когда Гумилёва уже не было в живых, Анна Андреевна так написала о том дне: «Мы шли по пляжу и неожиданно увидели на пляже двух мёртвых дельфинов. Я подумала, это дурной знак».

Как бы то ни было, сердце Гумилёва было разбито, оставаться в России он больше не мог. «Я женщиною был тогда измучен, ничто меня утешить не могло», – напишет он позже. Он ищет спасения в детских мечтах о дальних странствиях. Далёкая Африка – вот что его манит, среди её красот и тайн он рассчитывает найти утешение. Однако отец категорически заявляет, что на путешествие не даст ни денег, ни благословения. Николай решает сократить свои расходы и, сэкономив деньги из ежемесячной родительской стипендии, в сентябре 1908 года уезжает в Египет.

«Настоящая жизнь»

Он отправляется в малоисследованный Нижний Египет. Сначала путешествует как турист. Но отцовские деньги быстро заканчиваются. И вот тогда начинаются испытания, «настоящая жизнь», как записывает Гумилёв в дневнике.

Николай мотается по всей стране, ночует где придётся, под открытым небом под пальмами, голодает – он испытывает себя на прочность, желая избавиться от прежних слабостей. И получает удовольствие от своих приключений. В поездке он постоянно ведёт дневник: «Мы оказались около маленькой пирамиды, неизвестной туристам. Вокруг – ни души. Мы вошли в неё без проводника. Я привязал верёвку к выступу скалы и начал спускаться. На скале при свете факела я увидел иероглифическую надпись. Я начал разбирать её. Это были слова, полные сладким, пьяным огнём, которые ложились на душу и преображали её, давая новые взоры, способные понять всё. Потом в отблесках огня я увидел чёрную змею, сознание помутилось. Мне показалось, солнце покатилось в бездонную пропасть. Три недели пролежал я в нильской лихорадке и только сегодня могу вернуться к дневнику. Но всё это вызывает у меня восторг».

Путешествие в Египет вдохновило Гумилёва на создание пятнадцати стихотворений и нескольких рассказов об Африке. Когда в конце 1908 года он возвращается в Петербург, эти произведения имеют большой успех. Он читает их публично, о его выступлениях пишут в газетах – это слава. Даже Мережковский и Гиппиус, узнав о его приключениях, теперь находят интересными его сочинения, которые он послал им, и желают познакомиться с автором.

Слабость, робость наконец-то побеждены. Гумилёв обретает долгожданную уверенность в себе. Он полностью поглощён новым увлечением – Африкой, и даже Аня Горенко отходит на второй план, когда известный исследователь Африки академик Радлов предлагает Николаю зачислить его помощником в свою абиссинскую экспедицию. Гумилёв с радостью соглашается. Теперь уже не он, Анна пишет ему, предлагая встречи. Незадолго до отплытия он снова заводит с ней речь о замужестве. Предлагает скорее по привычке. «Я был уверен, что она откажется», – сообщает он Брюсову. К его удивлению и радости, Аня соглашается. Николай стал интересен и ей. Она зовёт его совершить путешествие по Италии. Но променять Африку даже на путешествие с возлюбленной, которой он так давно добивался, Николай не может. Проведя с невестой всего три дня, он уезжает в Абиссинию.

Прибыв на место в ноябре 1909 года, Гумилёв выбирает для изучения самые сложные маршруты. Так, он предлагает пересечь пустыню Черчер, чтобы достичь Аддис-Абебы. «Группа жёлтых холмов, – записал Гумилёв в дневнике, – а дальше беспредельная синева пустыни, сливающейся на горизонте с голубым небом. Пустыня эта пользуется дурной славой. Аборигены в этой местности очень опасны. Они бросают из засады копья в проходящих белых. Часто из озорства, а частью потому, что, по их поверьям, жениться может только тот, кто убил человека».

Путь исследователей лежит по бескрайним джунглям, через разлившиеся реки. «Однажды нам пришлось переправляться над рекой, полной крокодилов, – вспоминал Гумилёв. – Мы спускались в корзине по канату, натянутому между деревьями по обе стороны реки. Корни деревьев заметно подгнили. Когда я был на середине, я принялся раскачивать корзину, испытывая, выдержат ли корни. Жёлтые крокодильи глаза то и дело поблескивали внизу, в мутной воде». Гумилёв знал, что рискует, и это ему нравилось. Когда все путешественники ступили на берег, одно из деревьев рухнуло в воду вместе с корзиной.

«Демонстрация независимости»

Пройдя дорогами русских офицеров – добровольцев Александра Булатовича и Николая Леонтьева, исследовавших Абиссинию в конце XIX века, Гумилёв в феврале 1910 года возвращается в Санкт-Петербург. Он издаёт сборник «Романтические цветы», наполненный жизнерадостностью, восторгом от путешествия. От прежних декадентских настроений не остаётся и следа. Сборник собирает хвалебные отзывы Брюсова, В. Иванова, И. Анненского. Гумилёв – желанный гость на литературных вечерах у В. Иванова в его знаменитой «Башне».

Неожиданно он встречает знакомую по Сорбонне поэтессу Елизавету Дмитриеву и, готовый разорвать помолвку с Анной, предлагает ей замужество. Но сердце Дмитриевой принадлежит другому поэту – Максимилиану Волошину. После дуэли с ним, наделавшей много шума в столице, Гумилёв, наконец, смиряется с потерей и в апреле 1910 года в Николаевской церкви села Никольская Слободка венчается с Анной Андреевной Горенко. Теперь он герой для публики, для Анны. Её подруги уже видят жениха по-иному. «Он был высок ростом, худощав, с очень красивыми руками и несколько длинным бледным лицом», – пишет бывшая сокурсница Ахматовой.

После венчания молодые отправляются в путешествие в Италию. Желая отомстить мужу за роман с Дмитриевой, Ахматова принимает ухаживания молодого итальянского художника Амедео Модильяни, которому она позирует для портрета. Гумилёв ревнует и настаивает на прекращении сеансов и возвращении в Россию.

Он планирует новую экспедицию и в сентябре 1910 года снова уезжает в Африку. Один, без компаньонов, в очень опасное и далёкое путешествие. В его дневнике мелькают названия: Константинополь, Бейрут, Каир, Джибути. Николай Степанович полностью погружается в исследовательскую работу. В дневнике описывает, как без страха посещает племена, пользующиеся дурной славой каннибалов. Он собирает абиссинские песни, предметы быта, фотографирует, и по этой причине – из-за фотографий – за ним закрепляется слава колдуна, которая быстро распространяется среди абиссинских племён. Охотится на хищников. «Однажды я пришёл в маленькую сомалийскую деревушку на краю Харарской возвышенности, меня предупредили – по склонам бродит леопард, местные боялись. Я решил выследить его. Притаился. Ждать пришлось долго. Потом я увидел, как зашевелился куст и появился зверь величиной с охотничью собаку. Он бежал на подогнутых лапах, припадая брюхом к земле и слегка махая кончиком хвоста. Его тупая кошачья морда была неподвижна и угрожающа. Я почувствовал, как сильно забилось сердце. Тело выпрямилось само собой. Едва поймав мушку, я выстрелил…»

В путешествии Гумилев серьёзно заболел. Назад в Петербург вернулся в 1911 году в санитарной кибитке с приступом тропической лихорадки. Врачи заверили Анну и родственников, что теперь с путешествиями точно покончено. Только Гумилёв не захотел смириться с их вердиктом – он почувствовал вкус к работе исследователя. С увлечением перерабатывает собранные материалы, его впечатления находят выражение в новом сборнике стихов «Абиссинские песни». Едва состояние его улучшается, он сразу начинает готовиться к новой поездке. «Путешествия были для него превыше всего и лекарством от всех недугов, – не без горечи замечала в записной книжке Анна Ахматова. – Сколько раз он говорил мне о золотой двери, которая должна открыться перед ним где-то в недрах его блужданий. Он сначала только лечил душу путешествиями и стал настоящим путешественником».

После возвращения Николая из путешествия в супружеских отношениях наметился кризис. Анна понимает, что уже не занимает в жизни супруга то место, что раньше. Её соперница – Африка, но появляется и женщина. Навещая мать, Анну Ивановну Гумилёву, Николай познакомился со своей племянницей Машей Кузьминой-Караваевой. Он влюбился сразу, и его чувства к юной особе оказались взаимными. Однако Маша была больна туберкулёзом и вскоре умерла.

Наблюдать, как муж возводит на пьедестал другую и восторгается ею, для Ахматовой было тяжёлым испытанием. Она решается на отчаянный шаг. 18 сентября 1912 года на свет появляется сын Гумилёва и Ахматовой Лев, в будущем ставший известным историком – этнологом, востоковедом, писателем и переводчиком. Однако отец не особенно рад, он устраивает «демонстрацию независимости», как считала Анна Андреевна. Оскорблённая его поведением, Ахматова тоже отвечает изменой. У неё завязывается роман с поэтом Борисом Анрепом. Это вызвало бурную реакцию Гумилёва – он страдает, его мучают сомнения и недоверие. Он снова хочет уехать в Африку – только там настоящая жизнь.

И случай скоро представился. К этому времени исследования Николая Степановича уже замечены в научных кругах, академик Радлов даёт ему рекомендательное письмо в Академию наук. А в 1913 году Николаю Степановичу поручено возглавить официальную экспедицию от Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры) в Сомали. Это было настоящим признанием его как учёного. И вдруг накануне отплытия – сильнейший приступ лихорадки. Анна Андреевна уговаривала отказаться от поездки. Он уехал утром. В помощники взял только одного человека – семнадцатилетнего племянника Колю Сверчкова.

И снова – полный приключений путь, блуждание без дороги, ночёвки под открытым небом. Они голодали, перебивались без воды. Теперь Николай Степанович не только записывал в дневник, но и делал зарисовки, его рисунки и фотографии по сей день хранятся в собрании Кунсткамеры. «Однажды меня заинтересовал абиссинский способ проверки человека на греховность, – записал Гумилёв. – Испытуемый должен был пролезть в узкую щель между двумя большими камнями. Если он застревал, никто не имел права не то чтобы помочь ему, но даже подать ему воды. Бедняга умирал в мучениях, и россыпь костей и черепов вокруг того места свидетельствовала, что грешников попадалось немало. Я тоже решил проверить чистоту своей души. Слава богу, всё обошлось».

Он чувствует в себе потребность написать серьёзный исследовательский труд и даже наметил тему.

«Союз двух безумцев»

1 сентября 1914 года Николай Степанович Гумилёв вернулся из экспедиции в Петербург. Уже шла Первая мировая война. Он был полон творческих планов, привёз с собой новую африканскую поэму «Мик». Но было совершенно очевидно, что из-за войны дальнейшие исследования Африки придётся отложить. Отношения с Ахматовой были напряжённые. Решив испытать себя на войне, Николай Степанович записался добровольцем и осенью 1914 года отправился на фронт. О высоком призвании послужить Родине в то время писали многие поэты, на деле в армию пошёл только он. «И в рёве человеческой толпы, в гуденье проезжающих орудий, в немолчном зове боевой трубы я вдруг услышал песнь моей судьбы и побежал, куда бежали люди, покорно повторяя, буди, буди…»

Его мужество и презрение к смерти, выработанные в путешествиях, вскоре стали легендой. Под обстрелом Гумилёв неизменно вставал в полный рост и даже заслужил взыскание за демонстративную игру со смертью. Отвага поэта была отмечена двумя георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени. «Долетают редко вести к нашему крыльцу, подарили белый крестик твоему отцу», – написала Ахматова маленькому сыну Льву.

В марте 1916 года Гумилёв был произведён в прапорщики, а в апреле того же года, участвуя в ночной кавалерийской атаке, сильно простудился и заболел воспалением лёгких. После лечения в Ялте вновь вернулся на фронт и оставался в окопах вплоть до января 1917 года. Небольшую передышку, вызванную болезнью, он использовал для литературного творчества. В конце 1916 года вышел его сборник «Колчан», составленный из фронтовых стихов.

В конце войны Николай Гумилёв был направлен в русский экспедиционный корпус в Париже, оттуда после мятежа, поднятого солдатами, вернулся в Петроград. Друзья уговаривали его остаться в Париже, в России уже произошёл переворот, и к власти пришли большевики. Гумилёв ответил смело: «Думаю, большевики не страшнее львов».

Однако по приезде его ждал удар – Ахматова решительно потребовала развода, после революции это стало возможно. Пока Гумилёв сражался на фронтах, сердце поэтессы покорил известный специалист по Древнему Египту Владимир Шилейко. «Анна была влюбчива, – вспоминала одна из её подруг. – Они были очень разные с Гумилёвым. Она – любительница светских вечеринок, он – странник, воин. Он искал свободу в дикой стихии. Возмужав и пройдя суровую кавалерийскую школу, он сделался лихим наездником, храбрым офицером, подтянулся. И благодаря хорошей длинноногой фигуре и широким плечам выглядел очень интересно, особенно в мундире».

Гумилёв не был готов к расставанию с Ахматовой, в глубине души он по-прежнему считал её главной женщиной своей жизни. Но Анна была непреклонна, она устала. «Я проиграл тебя, как Дамаянти когда-то проиграл безумный Наль. И ты ушла в простом и тёмном платье, похожая на древнее распятье». «Много накопилось, много, – вспоминала Ахматова позднее. – Много боли».

5 августа 1918 года развод Анны Ахматовой и Николая Гумилёва состоялся. Сына Лёвушку Анна Андреевна отправила на воспитание к свекрови Анне Ивановне Гумилёвой, признав, что исполнять роль матери получалось у неё неудачно. Гумилёв же в 1919 году женился на Анне Николаевне Энгельгард, дочери историка и литературоведа Н.А. Энгельгарда.

После революции Гумилёв вошёл в Петроградский отдел Всероссийского союза поэтов, которым руководил Блок. Он пережил бурный роман с поэтессой Ларисой Рейснер, «валькирией или русалкой революции», как её называли. Красавица с длинными русыми волосами и прекрасными серо-зелёными глазами, Лариса Рейснер родилась в богатой польской семье. Она с детства любила путешествовать, всегда стремилась попасть в гущу событий. Пробовала себя как поэтесса, но по-настоящему нашла призвание в репортёрской деятельности.

Николай Гумилёв познакомился с Рейснер ещё в 1916 году в ресторане «Привал комедиантов», где собиралась богема. Он приехал в Петроград, получив краткий отпуск, с фронта. Лариса была натурой страстной, порывистой. Она любила шокировать публику неожиданными нарядами и высказываниями. Обладала мужским складом ума и поистине мужской твёрдостью характера. Она тоже побывала на войне, её увлекали идеи революционного переустройства мира. Их союз с Гумилёвым, по выражению современника, был «союзом двух безумцев» и потому не мог существовать долго. Между ними было слишком много общего. Жизнь Ларисы Рейснер, как и жизнь Гумилёва, оказалась короткой и закончилась трагически. В 1926 году она заразилась брюшным тифом и умерла. Перед смертью она призналась, что Гумилёв был единственной её настоящей любовью в жизни. «Он один зажёг моё сердце», – были её последние слова.

«Большевики не страшнее львов»

Гумилёв всё ещё надеялся на «лекарство» путешествий, Горький обещал помочь, но усилия оказались тщетны. О любимой Африке пришлось забыть. В 1921 году Гумилёв опубликовал два сборника стихов – «Шатёр», составленный из стихов, написанных по африканским впечатлениям, и «Огненный столп», ныне считающийся вершиной творчества поэта. Задумал ещё один – «Посредине странствия земного».

«Свой последний вечер на свободе он провёл в им же основанном «Доме Поэтов» в кругу преданно влюблённой в него молодёжи, – вспоминал Георгий Иванов. – Как всегда, сначала «занимались» – читали и обсуждали стихи, – потом бегали, кувыркались, играли в фанты. Гумилёв очень любил и это общество, и это времяпрепровождение, и всегда веселился от души. Говорят, что в этот вечер он был особенно весел. Несколько студистов провожали его через весь Невский до дому. У подъезда, на Мойке, стоял автомобиль. Никто не обратил на него внимания – с нэпом автомобиль перестал быть, как во время военного коммунизма, одновременно диковиной и страшилищем. У подъезда долго прощались, шутили, уславливались «на завтра». Те, кто приехал на этом автомобиле, с ордером ГПУ на обыск и арест, терпеливо ждали за дверью. Ночью 3 августа 1921 года он был арестован по делу «Петроградской боевой организации В.Н. Таганцева». Сам Таганцев был сотрудником Академии наук, по делу вместе с ним ЧК арестовало более восьмисот человек. Девяносто шесть были расстреляны.

До 1992 года в СССР была распространена версия, что заговор Таганцева существовал на самом деле и Гумилёв знал о нём и не донёс, за что и был арестован. В 1991 году при активном участии Льва Николаевича Гумилёва, сына поэта, было начато повторное расследование, которое показало, что заговор был полностью сфабрикован при участии Якова Агранова – секретаря Ленина, позднее заместителя наркома НКВД Ягоды. Сам Агранов объяснял необходимость проведённых мер так: «В 1921 году 70 процентов интеллигенции Петрограда были одной ногой на стороне врага. Мы должны были сжечь эту ногу».

Некоторое время после ареста друзья Гумилёва пытались спасти его. Хлопотал Михаил Лозинский. Горький написал письмо Ленину. На письме Горького стоит резолюция вождя: «Фотиевой. Освободить Таганцева и других участников невозможно. Литература и контрреволюция не исключают друг друга». В тюрьму Гумилёв попросил принести ему Евангелие и Гомера.

26 августа 1921 года Николай Степанович Гумилёв был расстрелян. Место расстрела и захоронения точно неизвестно до сих пор. Анна Ахматова считала, что это район Пороховых под Ленинградом. Исследователи склоняются к посёлку Бернгардовка во Всеволожском районе. Там на берегу реки Лубья установлен памятный крест.

В 1992 году по результатам повторного расследования Николай Гумилёв и все участники «дела Таганцева» были полностью реа­билитированы.

Автор: Виктория Дьякова