«Победить или умереть!» – таков был лозунг большевиков, провозглашённый «демоном революции» Львом Троцким в решающие дни Октября. Впрочем, умертвлять их тогда никто и не спешил. Левые радикалы с лёгкостью захватили власть в Петрограде, так как правые силы, всерьёз обеспокоенные неконтролируемым развитием революции, уже с весны 1917 года намеревались использовать большевистский путч как предлог для разгрома всех революционных сил, а большевиков превратить в «козлов отпущения». Впрочем, кто в то время верил, что большевики смогут удержаться у власти, если им удастся её захватить? Никто во всём мире.

Заговорщики

Очевидно, председатель Временного правительства, а в последующем ещё военный и морской министр Александр Керенский («главноуговаривающий», как его с иронией прозвали в обществе) кое-какую информацию о заговоре правых против столь любезной ему революции имел, но без подробностей. Этой обеспокоенностью Керенского, надо думать, объясняется некоторая (вообще-то несвойственная ему!) суровость, с которой был подавлен так называемый «корниловский мятеж» в августе и заточены в Быховской тюрьме некоторые генералы.

Более подробные сведения о правых заговорщиках Александру Фёдоровичу, как он утверждает в мемуарах, удалось получить только уже будучи в эмиграции. Французский генерал Пети, в частности, сообщил ему, что военный переворот под предлогом разгрома большевиков готовили известные деятели, имевшие обширные связи в высшем обществе. Это были прежде всего влиятельный генерал Михаил Алексеев (долгое время – начальник штаба Верховного главнокомандующего, предавший его), Михаил Родзянко (другой важнейший участник операции по устранению государя, ставший председателем Временного комитета Госдумы и сформировавший первый состав Временного правительства), Павел Милюков (министр иностранных дел этого правительства и высокопоставленный масон, как, впрочем, и Керенский).

Но в октябрьские дни ультраправые совсем не возражали, чтобы большевики сначала свергли Керенского. Они были уверены, что буквально через пару недель сами сметут большевистское правительство и уничтожат РСДРП(б) навсегда. Уверенности им придавала связь с британскими спецслужбами. Во главе её летом 1917 года в России встал прибывший в Петроград пронырливый разведчик Уильям Сомерсет Моэм – будущий известный писатель, автор популярной пьесы «Театр», блестяще экранизированной в СССР в 70-е годы. А тогда из Англии он «почему-то» добирался в Питер не испытанным кратчайшим путём, а кружной трассой, совершив почти кругосветку – по морям-океанам до Владивостока и затем на поезде через всю Сибирь и европейскую часть России…

Это путешествие растянулось на несколько месяцев, но зато, как утверждает историк Юрий Емельянов, решило важную разведывательную задачу, поставленную перед Моэмом деловыми кругами Британии и США (с которыми он тоже был связан): провести рекогносцировку Транссибирской магистрали, необходимой в случае оккупации России для установления контроля над ней и её экономической эксплуатации. Такие «хозяйственные» планы вынашивали некоторые влиятельные американские промышленники и финансисты (например, создатель Федеральной резервной системы США, банкир Пол Варбург). Но это всё были прикидки на будущее…

А пока Моэму предстояло, по образу и подобию того, как свыше столетия назад, в марте 1801 года, Чарльз Уитворт деятельно способствовал убийству императора Павла I и изменению вектора российской внешней политики, тоже устроить в России государственный переворот. Его главной целью было не допустить заключения Петроградом сепаратного мира с Берлином и выхода из войны, о чём бесконечно твердили большевики, «распропагандировавшие» эту идею в армии, на флоте, во всей стране. Так что непременно уничтожить большевиков замышлял и… будущий автор «Театра».

По плану английского разведчика, для разгрома и дальнейшего уничтожения большевиков предстояло использовать создававшиеся полулегально офицерские ячейки и чехословацкий корпус, сформированный в России из военнопленных австрийской армии…

«Промедление смерти подобно»

 Эти знаменитые слова главы РСДРП(б) Владимира Ульянова (Ленина) были сказаны для большевиков вовремя – их следовало понимать не как отвлеченную метафору, а буквально. Большевикам медлить с вооружённым восстанием было нельзя. Задержка или сбой грозили обернуться немедленным ответным выступлением правых сил, которые под предлогом борьбы с «большевистскими предателями Отечества» могли полностью разгромить рабочую партию. Ленин осенью семнадцатого справедливо указывал на абсолютно реальную альтернативу, стоявшую в те дни: «либо диктатура корниловская, либо диктатура пролетариата и беднейших слоёв крестьянства».

В обстановке кризиса, охватившего все сферы жизни общества, и разорительной войны, окончание которой пока было сугубо гипотетической перспективой, утвердившаяся при Керенском митинговая «демократия» практически изжила себя, с её помощью невозможно было решить ни один насущный вопрос. А упования на созыв Учредительного собрания, на то, что оно быстро создаст устойчивые и эффективные институты и механизмы демократии, многим даже не искушённым в политике обывателям казались наивными...

В ЦК РСДРП(б) ясно понимали остроту ситуации. Побаивались, полагали, что попытка взять власть обречена на неудачу, она лишь ускорит расправу над ними и всеми революционными силами. Ленин же предлагал захватить государственную власть ещё в сентябре 1917-го, не дожидаясь съезда Советов, и осуществить разгон Демократического совещания, созванного Керенским. Сталин и другие члены ЦК уговорили вождя отказаться от этого будоражившего его воображение замысла с большим трудом.

Но упрямый Ленин при всяком удобном случае укорял коллег непростительной медлительностью. Чтобы убедить их в необходимости как можно скорее начать восстание, он, опираясь на сообщения печати, сильно преувеличивал незначительные антиправительственные выступления, происходившие в это время в Австро-Венгрии, Германии, Италии… Ильич с весны семнадцатого уповал на то, что пролетарская революция скоро захлестнёт всю Европу и может быть перекинется даже в Америку… А это создаст благоприятные внешние условия для полной и окончательной победы большевиков и коренных социальных преобразований в России (в те месяцы существовавших в воспалённом мозгу вождя пока в самых общих чертах).

За и против

В успехе октябрьского переворота большую роль сыграло то, что Лев Троцкий в ту пору стал снова (как когда-то в молодости!) очень энергично поддерживать Ленина. Это объясняется тем, что ленинские упования на скорейшую мировую революцию полностью согласовывались с теорией перманентной революции Троцкого. Кроме того, честолюбивый революционер торопился занять в когорте новоявленных властителей России место, подобающее, по его мнению, личным талантам…

2 сентября он под залог в три тысячи рублей был освобождён из питерской тюрьмы Кресты, где оказался после июльского кризиса 1917 года за государственную измену. А уже через два дня принял участие в заседании ЦК, на котором его избрали в состав редакции «Правды». 9 сентября «демон революции» произнёс в Петросовете страстную речь с требованием реабилитации себя, Ленина, Зиновьева и других большевистских лидеров, а затем внёс резолюцию с выражением недоверия эесро-меньшевистскому президиуму Совета, одобренную депутатами. Этот демарш привёл к тому, что большевики в считаные дни завоевали господствующие позиции в Петроградском совете. А последовавшие там яркие выступления увеличили популярность Троцкого. 25 сентября он был избран председателем Петросовета. Таким образом, как и в 1905 году, Лев Давыдович возглавил столичный Совет, которому отводилась важная роль в осуществлении большевистских планов захвата государственной власти. Ленин, разумеется, только приветствовал приход на пост главы этого органа яркого оратора, которого с лета 1917 года стал считать (и не без оснований!), пожалуй, самым горячим своим сторонником.

Приветствуя солидарность Троцкого с курсом на вооружённое восстание, Ленин видел в нём главного союзника и всё более сближался с ним по мере усиления оппозиции, среди которой выделялись Григорий Зиновьев (Евсей Радомысльский-Апфельбаум) и Лев Каменев (Розенфельд). На заседании ЦК 10 октября, созванного пока в условиях подполья, Ленин осудил «равнодушие к вопросу о восстании» со стороны руководства партии и сожалел, что «по-видимому, время значительно упущено», а «надо говорить о технической стороне восстания».

Зиновьев и Каменев, как известно, выступили против Ленина и вынесли в своём письме спор с ним на обсуждение широких партийных масс. Высмеивая аргументы вождя, «сладкая парочка» утверждала: «Говорят: 1) за нас уже большинство народа России и 2) за нас большинство международного пролетариата. Увы! – ни то ни другое неверно, и в этом всё дело». Поэтому Зиновьев и Каменев предлагали терпеливо ждать итогов выборов в Учредительное собрание.

Правда, письмо их было обнародовано уже после того, как ЦК большинством в десять голосов против двух (Зиновьева и Каменева) принял ленинскую резолюцию. На том же заседании было образовано Политбюро, в которое вошли Сталин, Троцкий и ещё ряд членов ЦК. Но подготовку восстания надо было вести с осторожностью и по возможности, хотя бы до начала решающих боёв, маскировать, иначе мог ждать провал. Члены Политбюро сошлись во мнении, что её следует прикрывать заявлениями о необходимости оборонительных мероприятий для отражения зреющего наступления правых контрреволюционеров. Выдвинув этот предлог, Троцкий на заседании исполкома Петросовета 12 октября внёс предложение о создании Военно-революционного комитета (ВРК), его одобрил пленум Совета. В состав комитета помимо большевиков вошли и два эсера – Лазимир и Сухарьков, причём Павел Лазимир был избран председателем ВРК. А для обеспечения надёжного контроля большевиков за деятельностью ВРК 16 октября на расширенном заседании ЦК РСДРП(б) был избран ещё и Военно-революционный центр (ВРЦ), в состав которого вошёл, наряду с Дзержинским, Свердловым, Сталиным, снова Троцкий…

Под руководством этих деятелей большевистские парторганизации столицы развернули энергичное военное обучение своих членов, вступавших в Красную гвардию. Каждый отряд получал командиров, стрельбища, винтовки и гранаты (сначала, правда, учебные)… ВРК с непостижимой, просто фантастической скоростью (меньше чем за десять дней!) завоевал и прочную опору среди стапядидесятитысячного петроградского гарнизона. По приказу ВРК готовы были выступить также десятки тысяч моряков Балтийского флота. Ещё в сентябре Центробалт – выборный орган моряков, во главе которого встал матрос-большевик Павел Дыбенко, – заявил, что «распоряжений Временного правительства не исполняет и власти его не признаёт».

Не моргнув глазом

«Ларчик» неслыханной большевистской популярности открывался просто: начиная с марта 1917 года большевики имели возможность вести активную устную и печатную агитацию, и непрерывно наращивали её. Уже к началу июля они выпускали только в Петрограде более пятидесяти газет и журналов, ежедневный тираж которых превышал пятьсот тысяч экземпляров! А сколько большевистских агитаторов выступало в те дни на солдатских митингах, бросая в массы простые, а главное, соблазнительные лозунги: «Фабрики – рабочим, земля – крестьянам!», «Немедленный мир без аннексий и контрибуций!». Причём большевики не только выражали готовность взять власть в свои руки, но и имели для этого реальные возможности: их представители превалировали в Петроградском, Московском советах, а также в советах некоторых других городов.

В свою очередь, пролетарский вождь осенью 1917 года был преисполнен решимости взять на себя управление страной. В статье «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», написанной в сентябре и вскоре изданной отдельной брошюрой, Ленин выдвигал программу вывода страны из разрухи путём наведения дисциплины и порядка. «Контроль, надзор, учёт – вот первое слово в борьбе с катастрофой и с голодом», – провозглашал он.

Но ленинский план взятия власти едва не сорвался из-за Каменева и Зиновьева. На заседании ЦК 16 октября они опять возражали против необходимости революционного восстания. Большинством голосов – девятнадцать против двух (Каменев и Зиновьев) и при четырёх воздержавшихся была принята резолюция о «всесторонней и усиленной подготовке вооружённого восстания». И в тот же день полки столичного гарнизона заявили, что не выполнят приказ Керенского покинуть Петроград и двигаться на фронт.

Тогда же по приказу Троцкого пять тысяч винтовок было роздано красногвардейцам. Через два дня в Петросовете его спросили напрямик, насколько правдивы слухи о готовящемся большевиками восстании. Не моргнув глазом, Лев Давыдович торжественно объявил, что никаких решений на этот счёт не принималось. Однако Каменев и Зиновьев опубликовали письмо, в котором раскритиковали политику ЦК, тем самым фактически подтвердив распространившиеся слухи о готовности большевиков к вооружённому выступлению. Ленин квалифицировал это письмо как «тяжёлую измену» и потребовал исключения Каменева и Зиновьева из партии (что так и не было сделано в 1917 году; но спустя двадцать лет эта история войдёт в обвинительные заключения, по которым оба будут приговорены к смертной казни).

21 октября полковые комитеты Петроградского гарнизона приняли резолюцию, подготовленную Троцким. В ней выражалось недоверие Временному правительству и было обещание «передать в распоряжение Всероссийского съезда все свои силы до последнего человека». «Мы – на наших постах, готовые победить или умереть!» – торжественно провозглашали в этой «декларации» выборные органы тыловых частей, личный состав которых больше всего был озабочен тем, как бы ненароком не угодить на фронт и как бы успеть к скорому дележу барских земель, объявленному большевиками…

До последнего часа перед началом восстания «демон революции» прикрывал подготовку к нему декларациями о якобы «чисто оборонительных» действиях Совета. Даже днём 24 октября, когда переворот уже шёл полным ходом, на заседании большевистской фракции Петросовета Троцкий заявлял: «Теперь всё зависит от съезда (Советов)… Единственное спасение – твёрдая политика съезда. Арест Временного правительства не стоит в порядке дня как самостоятельная задача… Было бы ошибкой командировать хотя бы те же броневики, которые охраняют Зимний дворец, для ареста правительства… Это оборона. Власть может перейти мирно».

Александр Пронин

Продолжение в №6/2017 журнала «Тайны и преступления», стр.27-37

Похожие статьи:

Теги: , , ,