О жизни Ивана Калиты известно совсем мало, зато буквально всем, кто не ленился читать в детстве школьный учебник. Итак, что же мы знаем? Калита был внуком Александра Невского. Он получил в наследство крохотное государство и многократно его увеличил, а также добился для него сорокалетнего мира. Князь получил у татарского хана право самому собирать с Руси дань и тем самым прекратил набеги баскаков. Наконец, он был первым собирателем русских земель, великим человеколюбцем и убеждённым христианином. Правда, иные историки говорили о нём и как о жестоком тиране, предателе Родины и прислужнике иноземных захватчиков, готовом на любую подлость, лишь бы набить потуже свой знаменитый кошелёк. Воздержусь называть всё это враньём, попробуем разобраться.

Князь Московский Иван I Данилович

Мудрец богат чужим опытом

В 1263 году дедушка Ивана Калиты Александр Невский отрезал от своего Владимиро-Суздальского княжества небольшой пограничный городок Москву с прилежащими землями в качестве наследства для своего младшего сына Данилы. Почти сразу вслед за этим Александр умер, а Данила с двухлетнего возраста стал удельным князем. Правда, территория тогдашнего Московского княжества сильно уступала нынешней Москве-городу, а сама столица занимала территорию примерно современного Большого Кремлёвского дворца. Однако сыну Данила Александрович оставил получить почётное место на небесах в качестве видного миротворца, а сыну оставить уже вполне завидное наследство. Московское княжество выросло территориально в несколько раз, а его статус уже позволял князю претендовать и на новгородский, и даже на владимирский престол, то есть на звание номинального верховного правителя Руси. Так что Иван Калита никак не мог быть первым собирателем русских земель. Одно несомненно: его политика оказалась намного успешнее политики предшественников, ведь он уже был богат не только их завоеваниями и приобретениями, но и их опытом.

Существует минимум четыре мифа об Иване Калите, которые необходимо развенчать. Во-первых, Калита никак не мог стать первым московским князем, получившим ярлык на великое княжение, так как до него великим князем уже был его старший брат Юрий. Во-вторых, не мог Иван и договориться о самостоятельном сборе татарской дани, раз и до него это было общепринятой на Руси практикой. Более того, весь смысл борьбы удельных князей за владимирский престол в том и состоял, чтобы контролировать финансовый поток в Орду. Сам же по себе Владимир как владение давно уже ценности не представлял, не говоря уже о титуле, ставшем со времени нашествия Батыя чисто номинальным. Опровергается тем самым и третий, возможно, самый популярный в России миф – о регулярных татарских набегах на Русь за данью. На деле историками их зафиксировано сорок за всё время власти ханов, причём абсолютное большинство – это обыкновенный разбой либо участие татарских наёмников в княжеских усобицах.

К слову, сам образ татарского баскака на коне с плёткой и арканом тоже не совсем соответствует действительности. Есть лишь одно сохранившееся описание баскаков, появившихся в Курске. По косвенным данным, это были предприимчивые парни числом около трёх десятков, выкупившие право собирать дань. Причем нерусскими среди них были только глава миссии и писарь.

Наконец, и идея «перетянуть» в Москву митрополичью кафедру тоже, оказывается, принадлежит не Ивану Калите, а его старшему брату Юрию. Другое дело, что лишь осторожному Ивану удалось её воплотить, а его брату пришлось отдать за неё и титул, и жизнь.

Сам с усами

Ивана Даниловича с детства готовили к участию в политике и войнах. Готовили, похоже, неплохо: в тринадцать лет он уже был наместником отца в Новгороде, а в двадцать командовал обороной Переяславля и разгромил у его стен тверскую дружину. Надо думать, что сделал он это не в одиночку, но всё-таки… Когда умер отец, старший брат стал князем и подолгу отсутствовал в столице: войны с Тверью и визиты в Сарай отнимали немало времени. Фактически Москвой управлял именно Иван, с делом этим неплохо справлялся. Во всяком случае, Юрий без боязни оставлял на него текущие государственные дела.

Правда, гибель брата застала Ивана в ханской ставке. Но когда учебник мрачно намекает, что он присутствовал, но не помешал, – это явная инсинуация. По своему характеру Калита был на многое способен ради выгоды, но прямой выгоды эта гибель ему уж точно не сулила. Опять-таки, убийство Юрия было внезапным, если не спонтанным. Такому помешать трудно. А уж тем более не в силах был Иван помешать хану низложить брата с владимирского престола. Так что принципу древних – искать, кому выгодно, – не всегда стоит следовать буквально. В данном случае разумнее считать, что князю просто повезло и самому уцелеть, и стать выгодоприобретателем этой трагедии.

Тверь – проблема №1

Борьба тверского дома Рюриковичей с московским затянулась на несколько поколений. Для Ивана Калиты победа над Тверью стала главной целью всей жизни. Однако Калита не спешил. Пока он «тренировался» на москворецких ушкуйниках – биче московской торговли. Он, как теперь сказали бы, объявил войну организованной преступности. Никаких «последних предупреждений», «справедливых судов» и уж тем более «отступных». Дружина просто совершает военный поход по окрестным лесам и уничтожает там всех взрослых мужчин, пойманных с оружием. Жестоко? Безусловно. Порой несправедливо? Да! Но зато крайне выгодно. В конце концов, своих ушкуйников и на Волге хватает, но в Подмосковье их бьют нещадно. Тверь же, занятая подготовкой реванша, вообще данную проблему игнорирует. Так что есть смысл сделать крюк, чтобы хоть часть Великого серебряного пути проделать в относительной безопасности. Купцы резко потянулись в Москву. Тверь утратила свою торговую монополию, а Москва начала на глазах богатеть. Впрочем, в стратегии Ивана Калиты борьба с преступностью казалась тогда не более чем вспомогательной операцией. Вскоре Тверь ждал настоящий удар – дипломатический.

На самом деле Иван лишь повторил действия покойного врага Москвы Михаила Тверского. Тот почти неотлучно ошивался при ханском дворе, водя дружбу с тогда ещё юным наследником Узбеком. Став ханом, тот приблизил его и некоторое время проводил антимосковскую и протверскую политику. Отныне же в друзьях у Узбека ходил Иван Данилович, впрочем, предусмотрительно взявший на себя роль не старшего, а младшего товарища, восторженного и преданного. Теперь хитрому московскому правителю оставалось лишь терпеливо ждать, когда конкурент оступится.

Долго ждать не пришлось, в 1327 году Тверь посетил мурза Чол Хан (Щелкан). Это была одна из немногих официальных фискальных миссий: княжество изрядно задолжало хану, его слуга явился выбивать долг любой ценой. Цена оказалась высока не только для должников. В ходе разразившегося восстания всю команду с мурзой во главе перерезали прямо на княжеском дворе. Понимая, чем это светит лично ему, великий князь Тверской и Владимирский Александр Михайлович (сын Михаила и брат Дмитрия, погибших в Орде) бежал без оглядки сперва в Новгород и Псков, а потом и в Литву. Тверское государство и его войско остались без лидера против пятидесятитысячного татарского карательного отряда. Пусть слово «отряд» не смущает – ни один из русских князей не имел даже близко сравнимого войска. Правда, последние статистические подсчёты учёных показали, что не имел его и хан. Но и то, что имел, и числом, и умением превосходило любую русскую дружину. Из князей никто не решился бы выступить против этого отряда. Зато один решился выставить своё не столь многочисленное войско в его поддержку. Вы уже догадались, что звали его Иваном.

Феликс Бабицкий

Продолжение в №5/2017 журнала «Тайны и преступления», стр.11-19

Похожие статьи:

Теги: ,