Как мы уже рассказывали в нашем журнале («ЧиП» № 2, 2018), издательский дом «Чудеса и приключения» учредил новую общественную награду — медаль «Звезда Якова Брюса», которой будут награждаться граждане Российской Федерации и подданные иностранных государств за вклад в исследование загадок Природы и Человека, в развитие науки и техники.

Сейчас Общественный совет, в который входят видные учёные и общественные деятели, ведёт тщательный отбор претендентов на награждение. В поле зрения высокого жюри — известные исследователи, писатели-фантасты, крупные издатели и предприниматели. Учреждение медали «Звезда Якова Брюса» вызвало большой резонанс. По многочисленным просьбам читателей, сегодня мы рассказываем о Якове Вилимовиче Брюсе, этой легендарной личности, c которой связано множество мистических легенд.

Яков Брюс – белая ворона осьмнадцатого века

Русским Фаустом назвал Александр Сергеевич Пушкин Якова Брюса — вне сомнения, самого неординарного, удивительного и загадочного сподвижника Петра Великого. Лев Толстой высказался о нём в том же духе: «Брюс на всю Россию был самый чудесный человек».

Так кем же был он, этот потомок шотландских королей, чей отец эмигрировал в середине XVII столетия в поисках лучшей доли в загадочную и экзотичную для европейца Московию: магом и колдуном, как судачила о нём народная молва, или блистательным учёным и выдающимся государственным деятелем? Попробуем разобраться вместе.

Яков Вилимович Брюс (1669–1735) – личность уникальная даже для петровской эпохи, выдвинувшей на передний край исторической авансцены драгоценную россыпь талантливых сподвижников великого преобразователя России. Среди плеяды петровских фаворитов и соратников именно он, Яков Брюс, был наиболее образованным. Обладателем разносторонних энциклопедических познаний, состоявшим, к примеру, в переписке с тогдашними мировыми научными светилами Лейбницем и Эйлером. Ну это так, к слову...

«Благороднейший и честнейший из всей моей компании», – молвил как-то о нём Пётр Великий. И такое определение многого стоило. Достигнув заоблачных карьерных высот, возведённый Петром Великим в графское достоинство по итогам заключения со Швецией невероятно выгодного для России Ништадтского мира, завершившего долгую и изнурительную Северную войну, благодаря чему вчерашняя Московия, бывшая до того в глазах просвещённых европейцев экзотичной восточной деспотией сродни Персии или Китаю, внезапно вышла, к их изумлению, на авансцену мировой истории. Кстати, именно он, Яков Брюс, в отличие от большинства высших сановников петровской России, выдержал испытание медными трубами, не запятнал себя казнокрадством и мздоимством, а продолжал служить царю-батюшке и отечеству верой и правдой.

Немудрено, что вскоре после смерти Петра I (1725), почувствовав свою ненужность новой власти, с лёгкостью разбазаривавшей столь тяжкими трудами созданное наследие первого российского императора, Брюс подал в отставку и уехал подальше из невской столицы, полностью посвятив отпущенное ему последнее десятилетие земной жизни добровольному затворничеству в подмосковной усадьбе Глинки, всецело предавшись столь любимым им на протяжении всей жизни учёным изысканиям.

Маг, чернокнижник, учёный, алхимик

Отечественная литература «золотого века» изрядно постаралась, приложив руку к популяризации образа Брюса как мага и чернокнижника. И народная молва, и умы просвещённые крепко-накрепко связали серией мифов и легенд Брюса-чародея с Сухаревой башней. «Колдун на Сухаревой башне» — так называется незавершённый исторический роман популярного в позапрошлом веке писателя Ивана Лажечникова.

Брюс действительно был непосредственно связан с Сухаревой башней, архитектурной жемчужиной старой Москвы, безжалостно снесённой в середине 30-х годов прошлого столетия. Она была его рабочим местом c начала того самого осьмнадцатого века, в вихре преобразования которого и рождалась петровская Россия. Здесь у Брюса располагался кабинет и обширная научная библиотека. В верхнем ярусе башни была оборудована обсерватория, в которой Брюс занимался астрономией. Поговаривали, что по ночам колдун Брюс вылетал из верхних окон башни на огнедышащем драконе, облетал за ночь пределы Российского государства (а иногда и сопредельных стран), а под утро возвращался обратно. Вероятно, в этих преданиях отразились опыты Брюса по изучению шаровой молнии. В подвалах же и подземельях башни он проводил свои многочисленные физические и алхимические опыты.

Из сказаний о Брюсе, связанных с Сухаревой башней, наиболее популярны два. Первое гласит, что для службы в подземных лабораториях Брюс сделал себе из живых цветов служанку. Та добросовестно выполняла все обязанности, только не могла говорить. Жена Брюса стала ревновать его к ней и никак не могла поверить, что та не «всамделишная». Тогда Брюс вызвал в качестве арбитра царя Петра и при нём и жене вынул из головы служанки булавку. Та тотчас вся рассыпалась цветами. Подобная легенда была, кстати, и в брюсовской усадьбе Глинки. 

Что в этой красивой сказке может быть правдой? Это подземелья башни. При её сносе был раскрыт белокаменный подземный ход, ведший к расположенному неподалёку дому Якова Вилимовича (1-я Мещанская ул., 14). Подобные подземелья и ходы, вероятно, были и в Глинках, потому как и там бытовала схожая легенда. Впрочем, не стоит полностью отметать версии и о том, что учёному удалось сконструировать некий вид механического робота-автомата, который для конспирации представал на публике в образе служанки (кстати, подобные автоматы были известны задолго до Брюса, ещё со времён античности, но затем полностью забыты в «тёмные века» Средневековья).

Второе сказание говорит нам о том, что Брюс создал волшебную воду, с помощью которой мог дряхлого старика превратить в красивого и молодого юношу. Первый опыт он удачно провёл над своим подмастерьем. Затем Брюс захотел омолодиться уже сам. Он повелел ученику разрубить себя на части и через девять месяцев полить его сначала мёртвой, а потом живой водой. Ученик поклялся сделать это, но вступив в любовную связь с женой Брюса, выдал ей свою тайну. Через положенное время ученик поливает разрубленные части Брюса мёртвой водой. Но когда он захотел полить тело Брюса живой водой, жена выбила склянку из рук подмастерья, вода разлилась, и Брюс не ожил. Далее предание красочно живописует, как разгневанный царь Пётр, узнав о кознях коварных любовников, повелел отрубить им головы.

Сухарева башня — выдающийся памятник русского гражданского зодчества, архитектурный шедевр старой Москвы. Возведена в камне по инициативе Петра I в самом конце XVII века на месте старых деревянных Сретенских ворот Земляного города (на пересечении улицы Сретенки с Садовым кольцом). Архитектор — Михаил Чоглоков. Название получила по имени Лаврентия Сухарева, чей стрелецкий полк оказался единственным верным юному Петру во время стрелецкого мятежа 1689 года под руководством его сестры царевны Софьи. В 1934 году, несмотря на широкие протесты советской творческой элиты, Сухарева башня была безжалостно снесена.

Подобные слухи могли возникнуть в связи с проводившимися в петровскую эпоху публичными опытами по бальзамированию покойников, в результате которых они долгое время лежали, будто спящие живые. Ну а кровавый сюжет с неверной женой и предателем-слугой, вероятно, является своеобразной народной интерпретацией Вильяма Монса, камергера супруги Петра Великого Екатерины.

Напомним, что Пётр в 1724 году открыл любовную связь камергера с императрицей Екатериной Алексеевной. Невероятно, но факт: Вильям Монс по злой иронии судьбы приходился родным братом Анне Монс, первой любви молодого царя, которая также предала Петра. Взбешённый государь, проведя дознание, повелел отрубить Монсу голову, заставив свою супругу лицезреть казнь. Печальная участь, вполне вероятно, ожидала бы и саму изменницу. Но Пётр вовремя одумался, опасаясь за политическое будущее своих дочерей, хотя отношения между супругами были безнадёжно испорчены вплоть до последовавшей вскоре смерти государя-преобразователя.

Брюсов календарь

С именем петровского сподвижника навсегда связан и так называемый Брюсов календарь, ставший в дореволюционной России весьма популярным брендом. Хотя загадка кроется в том, что Брюс никогда не был его автором. 

Первое издание календаря вышло в Москве ещё в 1709 году Брюс был, выражаясь современным языком, выпускающим редактором календаря, о чём, кстати, можно было прочесть ещё на самой первой его странице. Ну кто же и когда в России читает выходные данные?! Вопрос, как говорится, риторический.

А вот подлинным автором календаря был... Василий Киприянов, руководитель первой гражданской типографии в России. Брюсов календарь был популярным большеформатным изданием, содержавшим множество самых разнообразных сведений – от научных до церковных сугубо бытовых.

Из-за стабильного спроса Брюсов календарь выдержал огромное количество переизданий, превратившись уже в правление «дщери Петровой» Елизаветы в расширенную версию знакомых нам всем ныне астрологических календарей. Его популярность была велика даже в середине позапрошлого столетия, а издатели рекламировали обновлённую согласно веяниям времени редакцию Брюсова календаря как «любопытный, загадочивый, угадчивый и предсказывающий, новейший астрономический Брюсов календарь, сочинённый на 200 лет и расположенный от 1800 года» (то бишь календарь был рассчитан до 2000 года и был для тех лет фактически «вечным»).

Чудеса в усадьбе Глинки

С усадьбой Глинки, в которую после своей добровольной отставки перебрался Яков Брюс, связан цикл сказаний о чудесах петровского фаворита. Но вначале – вкратце о самой усадьбе. Глинки — старейшая из дошедших до наших дней дворянских усадеб Подмосковья. И несмотря на многочисленные позднейшие перестройки и утраты, она сумела сохранить для потомков скромное очарование петровского барокко. Причём хозяин лично разработал архитектурный проект своего поместья, что само по себе, согласитесь, уже большая редкость.

Глинки — дворянская подмосковная усадьба начала XVIII в. Расположена при впадении речки Воря в Клязьму, рядом с подмосковным городом Лосино-Петровским, выросшим из основанной в 1708 году Петром I казённой мануфактуры по выделке армейской амуниции из лосиных кож. Яков Брюс приобрёл усадьбу в 1727 году, лично разработав архитектурный проект своего поместья. В 1991–2006 годах в Глинках действовал единственный в России музей Якова Брюса.

Одна из легенд Глинок рассказывает, как Пётр Великий любил приезжать в имение к своему сподвижнику, отдыхая в тени садового флигеля усадьбы, который в наше время часто называют «Петровским домиком». Здесь Пётр и Брюс якобы и беседовали, вспоминая славные ратные подвиги. Прям как у Пушкина: «Друзья вспоминают прошедшие дни, и битвы, где вместе рубились они». Так оно, вероятно, очень могло бы и быть, если бы не одно «но»... Купчая русского шотландца на усадьбу датируется 24 апреля 1727 года. К этому времени благодетеля Брюса, царя-батюшки уже как два года не было в живых. Но легенда, надо признать, очень красивая.

Другая легенда Глинок ещё более неправдоподобна. Якобы Брюс любил развлекать своих гостей катанием на коньках в знойный летний день на одном из усадебных прудов. Скажете, вот это уж наверняка-то вымысел?! А вот и нет — при всей своей фантастичности и невероятности, эта легенда оказалась на поверку чистой правдой. И магия «чернокнижника» Брюса здесь ни при чём, хотя хозяин усадьбы, вероятно, и напускал ореол таинственности для вящего эффекта. Достигал же «чуда» Брюс следующим образом.

Схема устройства катка на пруду в усадьбе Я.В. Брюса Глинки

С зимы на нижнем пруду намораживали лёд, который к марту достигал толщины до 30–40 см. Ранней весной воду спускали, лёд опускался на дно. Сверху на него набрасывали толстый, до 10 см, слой соломы, затем на солому клали деревянные щиты, а на них – слой суглинка, тоже до 10 см. Такая конструкция обеспечивала надёжную тепло- и гидроизоляцию льда, который мог храниться, не тая, хоть всё лето. Затем пруд вновь заполняли водой.

Днём, в летний погожий день, на нижнем пруду Брюс катал гостей на лодках. А когда те уходили на обед, то воду из нижнего пруда спускали. Затем с помощью лошадей растаскивали щиты с грунтом, а солому убирали. После нижний пруд заполняли водой из верхнего пруда. Лёд всплывал, и каток среди жаркого дня был готов! К вечеру гостей вели в парк, приглашая покататься на коньках. Все принимали это за милую шутку, но, подойдя к пруду, Брюс взмахивал «волшебной палочкой» и... среди вспыхивающих в ночном небе разноцветных огней фейерверка ошеломлённые гости видели перед собой ослепительно искрящуюся гладь льда.

В месте, где жил такой необычный человек, всегда возникают слухи о потайных ходах, спрятанных сокровищах и кладах, замурованной в подземных чертогах библиотеки Брюса. Версия о подземельях не лишена основания. Проведённые в усадьбе биолокационные исследования подтвердили наличие многочисленных подземных пустот, являющихся, скорее всего, ходами, соединяющими дворцовые постройки.

Вот только кладов, сундуков с серебром и золотом, равно как и библиотеки Брюса, в усадьбе нет. Брюс являл собой образ не скупого рыцаря, чахнувшего, подобно пушкинскому царю Кащею, над златом, а честного слуги государю, тратившего практически весь свой доход на научные занятия. Что же касается библиотеки, якобы замурованной в одном из подземных ходов усадьбы, то тут всё гораздо проще.

Обширное книжное наследие Брюса, представленное в основном работами естественного и научно-технического характера на иностранных языках (русских книг в нём было всего лишь 40 штук), вместе с научными приборами и инструментами было отправлено после смерти хозяина, согласно его завещанию, в Санкт-Петербург, в Академию наук. Для перевозки потребовалось аж 30 подвод! В столице научное наследие Брюса было подробно разобрано, составлена его детальная опись, и оно пополнило впоследствии коллекции Кунсткамеры.

А вот что мало поддаётся объяснению, так это то, как Брюсу удалось предсказать печальную участь в будущем своей усадьбы, которая «погибнет в пламени на грани веков». Видать, и вправду обладал Яков Вилимович каким-то неведомым провидческим даром. Брюс не оставил после себя наследников: по смерти графа Глинки перешли к его племяннику Александру, сыну первого губернатора Санкт-Петербурга и строителя Петропавловской крепости Роберта Брюса. В роду Брюсов усадьба продержалась до начала XIX века, а затем с ней началась форменная чехарда.

Глинки неоднократно переходили из рук в руки, новых владельцев же заботило лишь максимально возможное извлечение из усадьбы и окрестных земель прибыли, а не сохранность архитектурного облика. В самом конце XIX века в главном усадебном доме, превращённом в склад хлопка, произошёл страшный пожар, уничтоживший практически всё внутреннее убранство. Удивительно, как при таком подходе на главном здании усадьбы сохранились до наших дней эффектные маскароны, украшающие наличники окон первого этажа. С ними связана ещё одна легенда Глинок.

Окрестные крестьяне уверяли, что в демонических масках с высунутыми языками Брюс запечатлел своих недругов. И хотя каждая маска действительно обладает индивидуальным, неповторимым выражением лица, но это не более чем досужий вымысел.

Граф улетел неведомо куда

Последняя легенда, связанная с именем Якова Вилимовича, родилась уже в советское время, вроде бы совсем не располагающее к мистике. Казалось, после слома Сухаревой башни все легенды и мифы о Брюсе-чародее развенчаны в пух и прах воинствующими материалистами. И всё же.

Брюсов переулок в самом центре Москвы соединяет главную улицу столицы Тверскую с Большой Никитской. Назван по имени домовладельцев: генерала-фельдцейхместера Якова Вилимовича Брюса и его племянника, генерал-поручика Александра Романовича Брюса (1704–1760).

Хотя в 1735 году Брюс и скончался в любимых им Глинках, но похоронен был в Москве в лютеранской кирхе св. Михаила в Немецкой слободе. В конце 20-х годов XX века церковь была уничтожена, а на её месте построили аэродинамический институт, занимавшийся проектированием самолётов. По Москве тут же поползли слухи, что найдены старинные чертежи Брюса и даже модель орла, на котором он якобы летал. Некоторые утверждали, будто граф и вовсе не умирал, а просто улетел неведомо куда на созданном им воздушном корабле.

Так на протяжении столетий, разрастаясь, меняясь и варьируясь, благополучно дожил до наших дней цикл сказаний о Брюсе, в которых он представал кем-то вроде русского Фауста. И, судя по всему, дело тут вовсе не в личности Якова Вилимовича, а в том, что люди по своей природе постоянно будут тянуться к таинственному и загадочному, запретному и неизведанному. Вот оттого им всегда и нужен будет свой Фауст.

Дмитрий Зелов

Теги: , , , , , , , , ,