На жизнь Владимира Ильича Ульянова (Ленина) покушались неоднократно. В начале января 1918 года состоялось неудачное покушение, организованное князем Шаховским и бывшим министром Временного правительства кадетом Некрасовым. Затем сорвался заговор «Союза георгиевских кавалеров». В августе 1918 года раздались выстрелы на заводе Михельсона, Ленин был тяжело ранен. Были и другие попытки уничтожить вождя революции. Однако самой первой такой попыткой можно считать тщательную подготовку покушения «Петроградского магического круга». Исполнение предстояло во время работы в Петрограде Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов, с 11 по 25 ноября 1917 года. Этот план так и не осуществился, но с ним связаны странные и таинственные обстоятельства...

«Профессор Мориарти» русской революции

Что такое «Петроградский магический круг»? Об этом обществе и его деятельности до сих пор известно очень мало. Оно было основано в 1914 году, вскоре после начала войны с Германией. У истоков этого объединения, замкнутого и немногочисленного, стоял некий профессор Марк Львович Мегневский. История умалчивает о том, какое научное поприще избрал этот самый «профессор». Во всяком случае, в анналах ни одного из научных учреждений России того времени фамилия Мегневского не фигурирует. Неизвестно даже, настоящее ли это имя. И состав пёстрого общества был весьма далёк от каких бы то ни было представлений о науке. Например, в него входили спирит-медиум Зиновий Кригалинский, поэт-декадент, щеголявший «изысканным» псевдонимом Вениамин Ледианнов, психиатр и гипнотизёр Норберт Коммлер, скандальные феминистки сестры Виктория и Валерия Тредгер и прочая публика аналогичного покроя. На сборищах «Магического круга» не иссякали кокаин и галлюциногены, практиковались сеансы «общения с духами», проводились загадочные ритуалы чёрной магии. В мемуарах Ледианнова, опубликованных в Париже в 1924 году, упоминаются даже кровавые жертвоприношения. Хотя стоит ли чересчур доверять измышлениям поэта-неудачника, готового на всё, лишь бы хоть ненадолго привлечь внимание к своей персоне? Так или иначе, вся эта махровая пышная мистика, очевидно, требовалась Мегневскому и его ближайшему окружению больше для камуфляжа. Им было выгодно, чтобы «Магический круг» со стороны выглядел обществом пусть экстравагантных, но в целом безобидных чудаков. Подлинные же мотивы лежали намного глубже. И они становились тем более зловещими, чем стремительнее менялась политическая обстановка и приближались роковые события 1917 года. К обществу Мегневского всё чаще примыкали отдельные эсеры, анархисты и члены РСДРП, чьи воззрения были слишком радикальными для их собственных партий. Нашли там приют и понимание и откровенные преступники, совершенно разложившиеся типы. Таким Мегневский отводил особую роль. И он не был беспечным. Создаваемые им тайные силы в показной мистической шумихе не участвовали. Как правило, с её яркими апологетами он этих людей и не знакомил.

Ужасные плоды на фоне равнодушия толпы

Между тем и в 1917 году далеко не вся жизнь людей определялась тем или иным отношением к революционным и военным событиям. Политика политикой, но люди-то жили! Влюблялись, женились, заботились о детях, работали, совершали открытия, создавали произведения искусства. На сцене Мариинского театра шёл балет с прославленной танцовщицей Карсавиной. Пел Шаляпин. Мейерхольд ставил «Смерть Ивана Грозного» Алексея Толстого. Открывались художественные выставки, читались лекции по искусству, литературе и популярной философии. Американский журналист Джон Рид удивлялся в своей книге (кстати, вызвавшей тёплый отклик Ленина) «способности жителей Петрограда, по возможности, не замечать революции». Он писал: «Поэты сочиняли стихи, но только не о революции. Художники-реалисты вдохновлялись старинным русским бытом, чем угодно, но не революцией. Провинциальные барышни приезжали в Петроград учиться французскому языку и пению. В полдень дамы из второразрядного чиновничьего слоя ездили одна к другой на чашку чая, привозя в муфте маленькую серебряную или золотую сахарницу ювелирной работы, полбулки, и при этом вслух мечтали о том, как бы было хорошо, если бы вернулся царь или если бы пришли немцы». Американца поражало «удивительное добродушие русской толпы». Лишь время от времени отмечал он «горькие, желчные ноты недовольства». И вот на таком фоне зрели ужасные плоды…

В щупальцах «Ордена нового храма»

Астролог Йорг Ланц фон Либенфельс

Здесь необходимо сделать отступление и обратиться к человеку, сыгравшему в нашем повествовании ключевую роль. Это австрийский философ, писатель, историк церкви, астролог Йорг Ланц фон Либенфельс. В 1904 году он опубликовал свою книгу «Теозоология», которую отправил знаменитому шведскому драматургу Августу Стриндбергу. Отзыв Стриндберга был восторженным, он назвал фон Либенфельса «пророческим голосом». А в 1905-м фон Либенфельс начал издавать журнал «Остара» (имя древнегерманской богини весны и вечного возрождения). Возможно, «Остару» читали Адольф Гитлер и один из основателей нацистской партии Дитрих Эккарт. По крайней мере, сам фон Либенфельс утверждал, что молодой Гитлер заходил к нему за недостающими номерами. Но как бы там ни было, отношения с нацистами не сложились. После «аншлюсса» (присоединения) Австрии Германией в 1938 году произведения фон Либенфельса были запрещены, журнал «Остара» изъяли из обращения. Позже Либенфельс обвинял Гитлера в том, что нацистский фюрер «украл и извратил» его идеи. Впрочем, историки не единодушны в вопросе о преемственности этих идей. Нет и заслуживающих внимания свидетельств интереса Гитлера, в отличие от Гиммлера, к оккультизму вообще. Но всё это только штрихи к портрету, для нас важно другое, поэтому возвратимся в 1917 год.

Националист фон Либенфельс занимался не только астрологией и журналистикой. Не меньший вклад он рассчитывал внести и в политику. В частности, он не мог не интересоваться событиями в России, впрямую касавшимися в условиях продолжающейся войны судеб Германии. Агенты его организации «Орден нового храма», лишь по видимости эзотерической, стремились проникнуть во все сколько-нибудь значительные политические объединения России. И проникали, но тут нельзя забывать и об особенностях личности фон Либенфельса. Будучи оккультистом, он ставил во главу угла вмешательство во всё происходящее «высших сил». Таким образом, для него было естественным преувеличенное внимание именно к образованиям подобного толка. Стоит ли удивляться, что в «Петроградском магическом круге» оказался такой шпион? И это был не кто иной, как уже знакомый нам психиатр Норберт Коммлер. Как вскоре станет ясно, хотя бы в этом случае звёзды не обманули австрийского астролога.

Андрей Быстров

Фотография: Shutterstock.com

Продолжение в №11/2017 журнала «Чудеса и приключения», стр. 40-44

Похожие статьи:

Теги: , , ,