Ситуация в сентябре семнадцатого накалилась в России до предела. Страну охватил страшный продовольственный кризис, голод стал реальным и наиболее сильным фактором развития событий. Крестьянские восстания охватили Черноземье, Поволжье, Смоленскую, Калужскую, Тульскую, Рязанскую и Московскую губернии, Украину и Белоруссию.

Особенно «горячо» было в Тамбовской губернии, где власть перешла в руки крестьянского Совета, тут же опубликовавшего «Распоряжение № 3», которым все помещичьи хозяйства передавались в распоряжение местных Советов, вместе с землёй на учёт бралось, а в реальности конфисковалось, всё имущество.

Керенскому, однако, было не до крестьян; став Верховным главнокомандующим, он полностью изменил структуру Временного правительства. Создав так называемый «Деловой кабинет» – Директорию, Керенский совместил полномочия председателя правительства и Верховного главнокомандующего.

Керенский распустил Госдуму

Сконцентрировав в своих руках диктаторские полномочия, Керенский совершил очередной государственный переворот – распустил Государственную Думу, которая, собственно, и привела его к власти, и провозгласил Россию демократической республикой, не дожидаясь созыва Учредительного собрания. Это, в общем-то, ничего не изменило в лучшую сторону. Наоборот, введение им смертной казни за дезертирство ухудшило положение; шесть месяцев борьбы за восстановление боеспособности армии пошли прахом. В армии нарастала анархия, офицеры в глазах солдат стали корниловцами-реакционерами. Мятеж Корнилова затушевал предательство большевиков. На броненосце «Петропавловск» учинили самосуд: были расстреляны четверо офицеров. Одновременно с событиями на «Петропавловске» произошёл самосуд в Выборге: по подозрению в содействии Корнилову солдатами были арестованы, а затем утоплены три генерала и полковник. По всему фронту солдаты стали самовольно арестовывать командный состав, убивать офицеров.

Грузовик потопил… субмарину

Пока российская армия бунтовала, казалось бы идущая к поражению Германия совсем не собиралась сдаваться. Мало того, её успехи на море наносили весьма существенный урон Антанте. Особенно нагло и безнаказанно действовали подводные лодки. Сравнительно недавно возникший вид вооружений показал всему миру, как сильно могут меняться характер и способы ведения войны со сменой технических возможностей. Особенно успешно действовали немецкие подводники в Средиземном море. Одна только субмарина U-35, совершив девятнадцать походов, потопила 226 и повредила десять судов. Причём подавляющее число жертв этой германской подлодки были уничтожены по «призовому праву» артиллерией или подрывными патронами.
Правда, и с этими «хищницами морей» случались невероятные нелепости. В начале сентября 1917 года немецкая субмарина U-28 была потоплена… английским грузовиком! «U-28 задержала у мыса Нордкап в Баренцевом море английский транспорт Olive Branch, следовавший в Архангельск с грузом боеприпасов и техники, и, дав возможность команде судна пересесть в шлюпки, открыла по транспорту артиллерийский огонь. Один из снарядов вызвал взрыв находившихся на судне боеприпасов. Взрывной волной один из грузовиков был сброшен с верхней палубы и, пролетев значительное расстояние, угодил точно в U-28, которая затонула через несколько минут...»
Пока на европейском континенте продолжалась затяжная кровопролитная война, Великобритания тишком делила арабский мир, с помощью враждующих между собой феодалов отхватывая территории у Османской империи. В 1917 году хитроумные британцы имели аж три договора с тремя разными сторонами, которым обещали разное политическое будущее арабского мира. Арабы настаивали на своём арабском королевстве, обещанном британцами Шарифу Хусейну; французы рассчитывали поделить эту землю между собой, а сионисты ожидали, что им отдадут Палестину. К сентябрю семнадцатого стало ясно, что хитро задуманная англичанами многоходовка ведёт к успеху. Пройдёт ещё несколько лет, и на Ближнем Востоке появится сразу несколько новых арабских государств, косвенно зависимых от Великобритании. Заметную роль сыграл в этой «арабской партии» Томас Эдвард Лоуренс. Отличник Оксфорда, специалист по военной архитектуре крестоносцев и знаток арабских обычаев был одновременно и шпионом, и вдохновителем борьбы арабов за независимость. Позже он станет советником Уинстона Черчилля, послужит рядовым танкистом и лётчиком, а погибнет, разбившись на мотоцикле. И останется в истории под именем Лоуренса Аравийского, послужив прототипом романтического героя для многих фильмов и книг…

В ссылке с опальным императором

О чём думал бодрый пятидесятидвухлетний господин в генеральской шинели со споротыми погонами и медицинским несессером в руках, шагая по гниловатому деревянному тротуару осенней тобольской улицы? О чём вспоминал? Может быть, о беззаботном детстве в дружной семье отца – известного русского врача Сергея Петровича Боткина, лейб-медика сразу двух императоров – Александра II и Александра III, а может быть, об учёбе в Германии, где слушал лекции лучших немецких врачей, или о встрече с императрицей Александрой Фёдоровной, после которой был приглашён врачом в царскую семью… Ему было что вспомнить. К тому дню за плечами Евгения Боткина остались и защита диссертации, на которой оппонентом его выступал сам Павлов, и Русско-японская война, где он заведовал отделением Красного Креста в Маньчжурской армии, и интересная исследовательская работа… Многие однокашники завидовали его карьере, но многие ли согласились бы сегодня поменяться с ним местами – вот вопрос. Генерал-медик возвращался после посещения очередного больного тобольского обывателя в особняк губернатора, где ждали его подопечные – бывший император Николай II и его большая семья. Жалел ли он о том, что согласился отправиться в ссылку с опальным императором? Как человек военный и трезвый, он понимал, что вероятность остаться в живых с каждым днём всё уменьшается.

Со странным чувством обыватели читали в одном из сентябрьских номеров газеты «Новое Время» вполне благодушный отчёт о пребывании царской семьи в Тобольске: «Белый каменный дом сияет под лучами осеннего солнца... На открытом балконе, на пригреве солнышка, дети Романовых с книжками: одна в белой шляпочке, другая с открытой стриженой головой после перенесённого тифа. Публика привыкла уже к этому белому дому, и только поворачивает голову, проходя по другой стороне, видя обычную картину. Есть любопытные, но их уже меньше. … Рабочие военнопленные составляют красивые букеты и продают публике, и аромат цветов разносится по саду, достигая окон белого дома. Семья Романовых по-прежнему ведёт затворническую жизнь. Обычная жизнь нисколько не нарушена приездом семьи Романовых…»

Но Боткина не обманывало видимое относительное благополучие тобольской ссылки, а от тревожных мыслей он спасался работой, безотказно и безвозмездно оказывая медпомощь тобольцам любого сословия…

Александр Ломтев

Продолжение в №9/2017 журнала «Чудеса и приключения», стр. 52 — 54

Похожие статьи:

Теги: ,