Эхо Гражданской войны

В январе 1919 года по инициативе одного из организаторов и идеологов Белого движения, экс-депутата Государственной Думы Василия Шульгина в структуре возглавляемых генералом А.И. Деникиным Вооружённых сил на юге России (ВСЮР) была создана «Комиссия по национальным делам». Цель комиссии, которую возглавил Шульгин – сбор и разработка материалов для защиты русских интересов на гипотетической мирной конференции и для выяснения отношений России к национальным движениям, а также исследование вопроса об её автономном устройстве и, в частности, Юга страны. Комиссия работала на территориях, административно подконтрольных ВСЮР. Это были тогда Харьковская, Киевская и Новороссийская области, а также Северный Кавказ. Примечательно, что уже тогда особое внимание уделялось сохранению таких, теперь официально признанных коренными малочисленными народами Российской Федерации, как абазины и шапсуги.

В плане предстоявшего устройства страны представлялась последовательная цепь самоуправлений от сельского схода до областных дум, снабжённых в подготовительный период значительно расширенными правами губернских земских собраний и получающих впоследствии функции местного законодательства из рук будущего Народного собрания.

В своих воспоминаниях генерал-лейтенант А.И. Деникин писал: «Вопрос о национальностях и связанный с ним – о территориальном устройстве Российского государства разрешались в полном единомыслии мною и всеми членами Особого совещания: единство России, областная автономия и широкая децентрализация. Наши отношения к западным лимитрофам (лимитрофы – термин, который обозначал государства, образовавшиеся на территории бывшей Российской империи после 1917 года. В 1990-х годах этим определением стали называть страны, которые оформились после распада Советского Союза – прим. ред.) выражались только в декларативных заявлениях; с Украиной, Крымом, Закавказскими республиками и казачьими областями нас связывали многочисленные нити во всех областях жизни, борьбы и управления… Эти взаимоотношения были очень трудны и ответственны, а среди управлений Особого совещания не было органа, который мог бы руководить ими: управление иностранных дел старалось всемерно устраниться от этого дела, полагая, что принятие в своё ведение сношений с новообразованиями послужит косвенным признанием их суверенитета; а управление внутренних дел по всей своей структуре и психологии было не приспособлено к такого рода работе».

Из дневников Михаила Пришвина

8 января 1919 года.

Злоба дня. Я вышел из дому с больной ногой искать себе пшена и по сугробам в городской одежде иду... Я достал себе 10 ф. пшена, и мне хорошо – пшено желтое, зернышко к зернышку – я радуюсь. Я достал себе 5 ф. свежины и немного соли, учусь солить ее, сложив в ящичек, ночью беспокойно просыпался, не тронут ли крысы, ставил на шкап, сомнение – рассолил, хорошо бы корову – корову! мечтаю о корове. Променял 2 ф. леденцов на шерстяные чулки. Обещали мне, если достану подметку, дать полпуда муки. Гуся куплю за 100 р., а жир-то весь на кишках, и кишки хозяин взял себе – долго спорили о гусиных кишках. За рюмочку чаю мне принесли к празднику моченое яблоко, за ¼ фун. сахарку 3-хфунтовый пирог. За воз дров в городе обещал мужику шерстяную голубую кофточку. Лавочник вернулся из плена и лавки своей не нашел и места себе не нашел, как буржуй, ни земли, ни хлеба. Только невеста его осталась и плюет на все: он хочет жениться: только вот бы разжиться где-нибудь валенками: съездил за 30 верст, достал конопляного масла и выменял себе валенки. Родители невесты обещают дать ему угол на время. Жизнь: мука, пшено, картошка, мясо и сало (хорошо бы достать нутряного), тулуп.

18 января 1919 года.

Никто из наших стариков не запомнит такого инея. Иней целую неделю оседал и наседал, так что в конце концов всюду ломались верхушки и ветки дубов. Березы будто испугались и, склоняя ниже и ниже оледенелые вершины, казалось, шептали: «Что ты, мороз, пошутил, ну, пошутил и довольно!» А мороз все больше леденил и склонял все ниже и ниже их ветви и отвечал им: «А вы как думали?». И вот уродливо изогнутыми вершинами деревья стали замерзшими глыбами...

Телеграфно-телефонная проволока дугами в разных местах опустилась до земли, потом обрывалась и падала на дорогу, а скифы наши скатывали ее в крендели и развозили к себе по избушкам. Так во всем уезде у нас погибла телефонно-телеграфная сеть, и, когда остались только столбы, и то в иных местах покривленные, в газете было объявлено, что за украденную проволоку будет какое-то страшное наказание, вроде как «десять лет расстрелу».

Ораторы еще говорили «Граждане!» и призывали к коммунальному строительству государства, а скифы скатывали в клубочки оборванную инеем и бурей телеграфную проволоку и уносили ее домой по избушкам и выбрасывали по-прежнему на проезжую дорогу из печей своих золу – драгоценное удобрение земли...

Теги: ,