Недавно мировые СМИ сообщили: власти города Гуляйполе Запорожской области намереваются вернуть на историческую родину прах лидера анархистского движения и руководителя повстанческих отрядов, действовавших на Украине во время Гражданской войны, Нестора Махно. Власти Гуляй-поля уже заручились согласием внучатого племянника Махно. Местная администрация решила, что прах знаменитого земляка будет находиться… в музее.

Что ж, осталось дождаться ответа французской стороны – Махно похоронен на парижском кладбище Пер-Лашез. Пора восстановить историческую справедливость? Действительно, никто, пожалуй, из деятелей революционной эпохи начала прошлого века до такой степени не был оболган в советское время, как батька Махно. Каким захочет представить его современная политическая элита Украины? Каким он был на самом деле – этот повстанческий предводитель?

«ВОССТАНЕМТЕ, БРАТЬЯ, И С НАМИ ВПЕРЁД!»

Нестор Иванович Махно родился 26 октября 1888 года в селе Гуляй-поле Екатеринославской губернии в бедной крестьянской семье. Это было весьма крупное украинское село, где действовали даже заводы, на одном из них юный Нестор трудился литейщиком.

Революция 1905 года с начертанными на её знамёнах лозунгами социальной справедливости увлекла молодого рабочего, он примкнул к социал-демократам, а в 1906 году вступил в группу «вольных хлеборобов» – анархистов-коммунистов, участвовал в «эксах» (налётах с целью добывания средств на революцию). Летом 1908-го группа была раскрыта, Махно арестован и вместе с подельниками приговорён военным судом к смертной казни. Однако мать по какой-то причине за много лет до этого на год изменила дату его рождения, на этом основании и обратилась к суду с прошением о помиловании, мол малолетний. Казнь была заменена бессрочной каторгой.

В 1911 году Махно перевели в московскую Бутырку. Здесь ему представилась прекрасная возможность для самообразования, к тому же он близко сошёлся с весьма «подкованным» в анархистском учении Петром Аршиновым, которому суждено было впоследствии стать одним из главных идеологов махновского движения. Однако в Бутырке Махно заболел туберкулёзом, ему даже удалили лёгкое. Февральская революция 1917 года освободила Махно, он вернулся в Гуляй-поле.

Здесь испытанный борец с самодержавием и яркий оратор быстро стал лидером анархо-коммунистов, подчинивших своему влиянию Общественный комитет и установивших контроль над сетью общественных структур района, включавших Крестьянский союз (с августа 1917 года – совет), Совет рабочих депутатов и профсоюз. Махно возглавил волостной исполком Крестьянского союза, который фактически стал единоличным органом власти в районе.

После начала августовского выступления Корнилова Махно и его сторонники создали Комитет защиты революции при Совете и провели конфискацию оружия у помещиков, кулаков и немецких колонистов в пользу своего отряда. В сентябре созванный Комитетом защиты революции волостной съезд Советов и крестьянских организаций в Гуляй-поле провозгласил полную конфискацию помещичьих земель, которые были незамедлительно переданы крестьянским хозяйствам и образовавшимся коммунам. Так Махно на деле опередил Ленина в осуществлении заветного лозунга «Земля – крестьянам!»

4 октября 1917 года Махно был избран председателем правления профсоюза металлистов, деревообделочников и других профессий, который объединил фактически всех рабочих Гуляй-поля и ряда окрестных предприятий (в том числе мельниц). Махно, совмещавший руководство профсоюзом с лидерством в крупнейшей местной вооружённой политической группировке, энергично принуждал предпринимателей к выполнению требований рабочих. Но спустя пару месяцев, занятый другими делами, он передал председательство в профсоюзе своему заместителю А. Мищенко.

Перед Махно встали принципиально новые задачи – на Украине, как и на многих других территориях, входивших в состав рухнувшей Российской империи, закипела ожесточённая борьба за власть между сторонниками и противниками Советов. Махно горой стоял за власть Советов. В декабре по его инициативе собрался II съезд Советов Гуляйпольского района, который принял красноречивую резолюцию под названием «Смерть Центральной Раде»! В соответствии с ней Махновский район не собирался подчиняться ни украинским, ни красным, ни белым властям.

Свободолюбивые, проникнутые духом социальной справедливости настроения батьки Махно ярко отражены в сочинявшихся им в тот период стихах, среди которых есть и такие:

Восстанемте, братья, и с нами вперёд!
Под знаменем чёрным восстанет народ.
Мы смело рванёмся все радостно в бой
За веру в коммуну, как верный нам строй…
Разрушим мы троны и власть капитала,
Сорвём все порфиры златого металла!

В конце 1917 года от Анны Васецкой у Махно родилась дочь, чему он несказанно обрадовался. Но связь с этой семьёй Нестор потерял в военном водовороте весны 1918 года, когда после заключения Брестского мира началась оккупация Украины немецкими войсками. Жители Гуляй-поля сформировали «вольный батальон» численностью около 200 бойцов, командование взял на себя сам Махно. Он отправился в штаб Красной гвардии в Александровск (ныне – Запорожье), чтобы раздобыть оружие для своего отряда. Но в его отсутствие в ночь с 15 на 16 апреля в Гуляй-поле был совершён переворот в пользу украинских националистов, отряд которых внезапно напал на «вольный батальон» Махно и разоружил его.

Эти события застали Нестора Ивановича врасплох. Он был вынужден отступить в Россию. В конце апреля 1918 года на совещании гуляйпольских анархо-коммунистов в Таганроге было принято решение вернуться в район через несколько месяцев. А пока Махно решил оглядеться и двинул в Ростов-на-Дону, Саратов, Царицын, Астрахань и Москву. Революционная Россия вызывает у него сложные чувства. С одной стороны, он видит в большевиках союзников по революционной борьбе. С другой стороны – не может смириться с тем, что большевики уж очень жестоко подминают революцию «под себя», создавая новую, уже исключительно свою власть чрезвычаек, а не власть Советов.

ВСТРЕЧА С ЛЕНИНЫМ

В июне 1918 года Махно встречается с лидерами анархистов, в том числе с князем П.А. Кропоткиным. Посоветовавшись с Петром Алексеевичем, Нестор Иванович даже оказался в числе посетителей предсовнаркома В.И. Ленина и председателя ВЦИК Я.М. Свердлова. В разговоре с Лениным Махно от имени крестьянства изложил своё видение важнейшего принципа советской власти, заключающегося в торжестве идеи полного, абсолютного самоуправления. Он доказывал, что анархисты в деревне Украины влиятельнее коммунистов, ибо они не допускают никакого насилия по отношению к трудовому крестьянству, не приемлют никакой диктатуры (а не только диктатуры пролетариата!) и на деле реализуют лозунг «Земля – крестьянам!»

Встреча удалась: Ленин произвёл сильное впечатление на Махно, но и Махно приглянулся Ильичу своей искренностью, не случайно большевики помогли анархистскому вожаку под чужим именем и с бумагами на имя сельского учителя переправиться назад на оккупированную Украину. Правда, Ленин в беседе тет-а-тет со Свердловым мимоходом заметил, что большевики и анархо-коммунисты – попутчики до поры до времени, в историческом развитии неизбежна развилка, где их пути разойдутся в разные стороны, может быть, даже диаметрально противоположные…

Тут надобно заметить, что Российская революция первоначально поставила перед собой три важнейшие цели: народовластие, политическая свобода (в лексиконе революционеров – «воля») и социальная справедливость. Справедливость же понималась как передача земли в полнейшее распоряжение крестьян, а фабрик – в полнейшее распоряжение рабочих. Рабочие, крестьяне и часть близких им (а не либералам-буржуа!) интеллигентов считали, что народовластие обеспечит переход к свободному труду на своей земле и на своих предприятиях. Но грубо разогнав Учредительное собрание в январе 1918 года, большевики нанесли непоправимо тяжёлый удар по народовластию. Ещё раньше они жёстко ограничили политические свободы граждан, в том числе и рабочих, от имени которых выступали. Создав по всей стране сеть чрезвычайных комиссий, большевики проводили аресты и расстрелы недовольных, которых становилось всё больше, и на время даже прекратили перевыборы в советы, чтобы не потерять большинство в них. Так в политике большевиков объективно образовалось непреодолимое противоречие между политическими и социальными задачами революции.

На первом её этапе Махно мог чувствовать себя частью большого дела, которому Ленин придал всероссийский размах. И Ленин тогда видел в таких людях, как Махно, своих естественных союзников, не случайно он всенародно заявил: «Теперь, в эпоху коренной ломки буржуазного строя, понятия об анархизме принимают, наконец, жизненные очертания… И в то время как одни анархисты с боязнью говорят о Советах, всё ещё находясь под влиянием устаревших взглядов, новое, свежее течение анархизма определённо стоит на стороне Советов, в которых видит жизненность и способность вызвать в массах сочувствие и творческую силу». Это было сказано с трибуны III съезда Советов в январе 1918 года.

Заметим: на будущий год и позднее Ленин будет говорить об анархии только как о неуправляемой стихии и разрушительном бунте. Был ли Ильич искренен в январе 1918-го?

Жизнь оказалась сложнее любых теоретических построений и умозрительных схем. Переход от капитализма к новому обществу неизбежно шёл через хаос, а результаты самоорганизации жестоко разочаровывали. Нужно было выбирать – или самоорганизация, самоуправление, идущие снизу вверх, до самой макушки, полнейшая демократия. Или «строительство» нового строя, организация новой экономики, а значит – управление, подчинение, суровая диктатура. Советская самоорганизация была для Ленина (и в этом его коренное отличие от Махно) исключительно средством, а коммунизм – целью.

Александр Пронин

Продолжение читайте в №3/2019 журнала «Тёмные аллеи»