В самом начале творческой деятельности корреспондент воронежской губернской газеты Андрей Платонов купил тетрадь в кожаной обложке, превратив её в записную книжку. «Чтобы к моей наблюдательности всё прилипало и прикалывалось, – написал он на первых страницах. – Я бы передумывал это всё, шлак выкинул, а полуфабрикат – в тетрадочку, на будущее». За двадцать лет под этой кожей скопилось столько вещества жизни, что хватило бы на несколько Вселенных.

Напряжение нежности

«Читать Платонова опасно, как совать пальцы в розетку, – замечал один из современников. – Его проза парадоксальная, аномальная, смешная, жестокая и одухо­творённая – просто высоковольтная. Его герой – это быдло, мыслящее государственными масштабами, природный дурак или душевный бедняк на языке Платонова. Его герой прекрасен».

«Люди разных национальностей проходили через его рассказы как через чистилище и выходили оттуда избранными и возвышенными», – отмечал Александр Фадеев.

Полное издание записных книжек, 24 тетрадки, увидело свет только в 2006 году. На одной из страниц только словосочетание «Напряжение нежности», которое многие литературоведы пытались расшифровать. Что это? Название для новой пьесы? Скорее – особый платоновский способ облагораживания характеров людей.

Из церковно-приходской – в поэты

Андрей Платонович Климентов (настоящая фамилия писателя) родился 16 (28) августа 1899 года в версте от Воронежа, в Ямской слободе. Сам он считал днём рождения 1 сентября – так удобнее запоминать. Отец Платонова работал машинистом паровоза и слесарем в Воронежских железнодорожных мастерских. Мать, урождённая Лобочихина Мария Васильевна, – дочь часового мастера, домохозяйка. В семье было одиннадцать детей, Андрей, как старший, с ранних пор помогал по хозяйству. Его детство – деревянный барак, стол во всю комнату и русская печь, в которой мать пекла хлеб.

В 1906 году Андрей поступил в церковно-приходскую школу. В 1909–1913 годах учился в городской четырёхклассной школе. Сочинять стихи начал в 12 лет. В 1913 году уже пошёл работать. Трудился помощником машиниста, затем литейщиком на трубном заводе. С 1918 года регулярно печатался в воронежских газетах «Известия укрепрайона», «Красная деревня». Публиковал стихи, очерки, рецензии.

Муза для классика

В 1920 году молодой журналист познакомился с семьёй Кашинцевых. Они вели свой род от графов Шереметевых. Отец семейства Александр Семёнович привёз жену и двух дочерей, Машу и Валю, из голодного Петрограда в Воронеж. Они поселились в центре города недалеко от театра и начали обрастать культурными знакомствами.

В гости к Кашинцевым Платонова пригласил приятель, известный в городе театрал, который ухаживал за старшей дочерью Машей, студенткой филологического факультета. О барышнях и любви молодой Платонов рассуждал вполне в духе времени: «Любовь – это буржуазный пережиток, как и собственность. Наше время раздавит любовь, она исчезнет… Это будет время машин, с которыми женщина не может сравниться совершенством».

Однако встреча с Машей резко изменила его отношение. У Маши был сложный, сильный характер. Их роман буквально искрил от напряжения. «Мария Александровна Платонова была особенно хороша, когда дела шли плохо, – вспоминал один из друзей дома позднее, – пекла блинчики, смеялась. Но когда положение улучшалось, нередко проявляла высокомерие. На её фотографиях времён молодости ещё в помине нет выдвинутого вперёд подбородка, тяжёлой челюсти, которой можно перемалывать куски чёрствой, несъедобной жизни. Этой властной запрокинутости назад, этого прищура, отдалённости от всего и недоверия ко всему. Всё это появилось позднее. В молодости – доверие, открытость. Большие глаза, крупные губы, ровный, хороший нос, мягкий, округлый подбородок. Одним словом, чем не муза для будущего классика?»

Продолжение читайте в №5/2022 журнала «Тёмные аллеи»

Автор: Виктория Дьякова