Москва, улица Горького. Перед парадом Победы. 24 июня 1945 года

Дождь... Какой это был дождь! Сплошная серая пелена накрыла город. Бесконечные тонкие струи стирали очертания домов, улиц. Бесшумно стекали на брусчатку Красной площади. Впитывались в шинели, гимнастёрки, высоко поднятые штандарты фронтов.

Никаких плащ-палаток, офицерских плащей, даже зонтов над слитной массой зрителей. И на Красной площади, и вдоль всех улиц, по которым ехала техника, шли солдаты. Ни на ком не было сухой нитки – и никто этого не замечал. По брусчатке чеканили шаг – да, да, чеканили – не изображали парадный марш – с холодным оружием в руках командующие Фронтами. За ними, через большой промежуток – солдат нёс штандарт фронта. Снова дистанция – и с оружием наперевес «коробка» солдат фронта.

Спустя 70 лет можно строить любые домыслы, сколько готовились (вот только откуда взялось время: 9 мая – 24 июня). Как оттачивали шаг (и никто не заметил, что солдаты шли не парадным – обычным солдатским шагом, в кирзе и промокшей форме, с оружием наперевес). Безо всякой разметки на площади, без флажковых, отмечавших строй.

Маршал Г.К. Жуков на Красной площади. Парад Победы. 24 июня 1945 года

И ни одного сбившегося ряда. Ни единой заминки. Знаменитая, неотвратимая, как судьба, в своём победном шаге пехота. Кавалерийское подразделение на белых конях (ну, кони-то сами держали строевой шаг!). Ряды тачанок – и снова ни одного сбоя. Автомашины. Танки. В безукоризненном строю «Катюши». Зенитчики и прожектористы (только вместо девушек, с первых дней защищавших от налётов Москву, здоровые парни). Самоходки. Отдельные коробки военных академий. Суворовцев – им одним площадь начала аплодировать. Маленькие, ершистые галчата, которым участники парада принесли победу. Отдельно моряки – севастопольцы и североморцы.

И всё это под один и тот же суровый марш оркестра. Без придумок и затейливых аранжировок. Чтобы в конце парада развернуться и составить последние ряды уходящих.

А пелена дождя, из-за которой пришлось отменить авиачасть парада, не рассеивалась, но никто из ошеломлённых зрителей не торопился уходить...

Подробности, явно не устроившие последующих редакторов. Командующий парадом на ЧЁРНОМ жеребце с белыми перевязями на передних ногах и группа встречающих на белоснежных лошадях.

Красная площадь. Парад Победы. Поверженные фашистские стяги через мгновение будут брошены к Мавзолею. 24 июня 1945 года

Слишком краткий, телеграфный пояснительный текст диктора: ничего, кроме названия фронтов и тех европейских городов, до которых каждый из них дошёл. Восторги в адрес «отца и учителя», если они и были, не сопровождались громовыми «Ура!».

Лицо «вождя», зафиксированное кинооператорами, никак не центральное по своему выражению, не отражавшее самовлюблённости и самодовольства. Скорее – известную растерянность. Он понимал: на этом празднике не он был победителем, и не отсюда ли последующая расправа с маршалами. И неподдельный интерес к последним маркам танков, которых вживую он, может быть, и не видел.

И ещё одно, будто пророчество на скорое будущее: Сталин в окружении всё тех же лиц, заведомо ничего не вложивших в Победу, – Ворошилова и Будённого.

Они-то были при чём? Почему занимали места на Мавзолее? Разве как напоминание, что ничто не изменилось в руководстве страной и, дайте срок, всё вернётся на круги своя. 

Дождь продолжал идти. И никакие самолёты с реагентами для разгона ненастья не стояли ни на каких запасных аэродромах. По всем народным приметам дождь шёл к урожаю, к добру, ко второму щедрому покосу трав. Он не мог быть удобным или неудобным для тех, кто печатал шаг на брусчатке. Они были хозяевами своей земли, и, казалось, шли в историю. В строю не было ни пожилых, ни юнцов. Шли мужики. Шли СОЛДАТЫ в полном расцвете сил.

Шли, словно высеченные из гранита.

ПОБЕДИТЕЛИ

После Парада Победы война ушла. И не ушла. Груз памяти – он только теперь обрёл свой настоящий вес. Трудно было при мысли об ушедших. Трудно и без ставшего привычным быта бригады, бесконечных дорог, качающейся как на волнах шоферки, всегда разных и всегда таких отзывчивых зрителей. Письма, которые станут приходить от тех, кто умудрился отыскать «Машеньку», их удивительные слова делали новые дни более легковесными и сдобренными горечью, так легко всплывающей и по прошествии 70 лет. Может, потому что делали общее дело?

«Радость и боль Победы». Герой Советского Союза генерал-майор А.В. Гладков с супругой после Парада Победы 24 июня 1945 года. Фотограф Евгений Халдей

Потому что все были равны, в своём стремлении, желаниях, цели? Может, потому, что больше не придётся встретить ни такой теплоты, ни такой сердечности.

Я не решилась просто перейти в университет. Сначала кончила Щепкинское и получила приглашение в труппу. Первые роли – Софья в «Горе от ума», Абигайль в «Стакане воды» Э. Скриба.

Но заочное отделение университета позволило ещё раз проявить свою волю: добиться назначения моим научным руководителем Игоря Грабаря.

Контакт с широко шагавшим по карьерным ступеням Фёдоровым-Давыдовым не мог наладиться, ввиду традиционного в СССР пути: вступление в партию – защита докторской диссертации – назначение заведующим кафедрой искусствознания в Академии общественных наук – далее, на должность руководителя аспирантуры Третьяковской галереи.

Выполненная по советам Грабаря дипломная работа получила первое место на Всероссийском конкурсе научных студенческих работ, была опубликована Академией архитектуры. Рекомендацию в аспирантуру подписал весь учёный совет филологического факультета. Ректорат – направление на Ломоносовскую премию, первый и единственный раз в практике искусствоведческого отделения.

Одновременно мне было предложено вести семинар по русскому искусству XVIII века.

Но удача с дипломной работой ничего не гарантировала в будущем. А передо мной была мечта – написать исследование о возникновении и формировании портретных изображений в русском искусстве. В душе жила надежда, что в родном МГУ удастся настоять на своём. Но в 1949 году все расчёты и надежды потеряли смысл: мы встретились с Элием Белютиным, товарищем по убеждениям, стремлениям на всю жизнь. Как он напишет своему зарубежному биографу, «дальше мы будем жить только для нашей идеи и друг для друга».

Нина Молева