Всё ещё стоят на берегах морей и бухт, будто битые временем, морские волки – мигающие в ночи старинные маяки.

Плавание по гуриям и крестам

В Архангельской области есть много мест, до которых можно добраться только самолётом или пароходом. К одному из них, старинному селу Койда, и летит наш Ан-2. Прильнув к иллюминаторам, разглядываем медленно плывущий на встречу ковёр из бурых болот и жёлто зелёной тайги, через час полёта, ближе к северу, начинается тундра. Через полтора часа пилот, заложив вираж, повёл самолёт на посадку. Ещё несколько мгновений, и колёса коснулись грунтовой взлётно-посадочной полосы. Конечным пунктом командировки была метеостанция МГ-2 Абрамовский маяк, но до неё ещё нужно добраться. Местные жители передвигаются здесь не по тундре, а вдоль берега во время отлива. Приливы в этих краях ярко выраженные и достигают уровня в 7 метров. Когда вода отходит от берега, обнажается дно моря, и по мокрому песку можно ехать, как по асфальту. Главное, не прозевать начало прилива – выбраться на крутой обрывистый берег здесь практически невозможно.

Никаких специальных навигационных знаков на Белом море до XIX века не было. Мореходы при подходе к Мезени руководствовались исключительно опознанием естественных ориентиров, в основном приметных мысов и возвышенностей. Одним из них был мыс Абрамов – высокий, обрывистый, с ледяными прослойками в нижних слоях почвы. Издали обрыв мыса приметен серой массой с громадными чёрными оползнями торфа. С прошлого века на мысе стояла часовня, бчсчвы а кислужившая мореплавателям отличительным знаком.

Ориентироваться мореплавателям-поморам при плавании в Мезенском заливе, как и в других местах Белого и Баренцева морей, также помогали своеобразные искусственные маяки – гурии и большие деревянные кресты. Гурии представляли собой груды конусообразной формы из камней или костей морских животных, а кресты изготавливались из местного плавника и служили, как правило, надгробными памятниками. Некоторые кресты имели барельефы, вырезанные иконы, навесы для защиты от дождя и снега. Крестовая форма такого знака и особые приметы позволяли мореходам не только опознать местность, но и уточнить свой курс, так как поперечина на всех крестах обязательно была направлена «от ночи на летник», т. е. с севера на юг.

Край незаходящего солнца

Так плавали в Мезенском заливе до начала XX века. В 1909 году Особая комиссия по вопросам постройки маяков и других предостерегательных знаков в Белом море и Северном Ледовитом океане признала необходимым построить на мысе Абрамов маячный огонь «...поскольку на пути в Мезенский залив есть быстрое течение и имеются банки. На эти банки надо бросить луч с маяка». Маяк начал действовать в 1910 году. Это был небольшой деревянный дом, на железной крыше которого была возведена деревянная башенка с остроконечным куполом. Как сообщается в «Лоции Белого моря» 1913 года, издали здание маяка было «настолько незначительных размеров», что часовня, стоявшая с давних времён там же, открывалась раньше него.

Вначале на маяке был установлен временный диоптрический осветительный аппарат 6-го разряда. Несколько лет спустя его заменили на более сильный – 4-го разряда с керосинокалильной горелкой. В 1931 году маяк перестроили, сохранив в основном его внешний вид, теперь он светил белым проблесковым огнём, освещая с высоты 31 метра весь горизонт на расстояние до 12 миль. В 1989 году он был переведён на автоматический режим работы от изотопной энергетической установки. В 2000-х годах маяк был закрыт, а впоследствии частично разорён.

Первый раз мне удалось побывать на Абрамовском маяке в 2011 году. Тогда мы доставили топливо и продукты на одноимённую местную метеостанцию. Коллектив станции фактически семейный: начальник Григорий Попов работает вместе с женой Ольгой и сестрой Клавдией. С ними также трудится Василий Кульба. Живут дружно, все праздники отмечают сообща. Работы хватает, нужно и воды натаскать, и баньку истопить, и в дизельной с генераторами профилактику провести, чтобы электричество поступало на станцию без перебоев. Григорий сам из местных, родился в селе Койда, что находится в 40 километрах от Абрамовского маяка. Не имея специального образования, он начал работать на станции в 2005 году, сначала учеником, а через пару месяцев, познав азы метеорологии, стал техником, через полгода к нему присоединилась и его супруга. Родные места всегда прокормят, считает Григорий. Морошки здесь так много, что только не ленись. Рыбалка, охота всегда приносят дополнительные деликатесы на стол полярников.

А какая здесь красота летом! В конце июня солнце в этих краях заходит за горизонт на несколько минут: ещё мгновение назад наблюдаешь удивительный по своей уникальной красоте закат, а вот уже и солнце восходит. Особенно это заметно, когда на море полный штиль: огромный жёлто-красный диск, лишь коснувшись водной глади на горизонте, начинает снова подниматься вверх. И тогда море горит: в нём полыхает, отражаясь в воде, красное зарево. Такое не забывается и можно увидеть только здесь, живя на побережье.

Последний деревянный дозорный Беломорья

Название Абрамовский берег происходит от поморского названия детёнышей моржей до годовалого возраста – «абрамков», бывших одними из основных объектов звериного промысла на русском Севере и активно добываемых в этом районе Мезенского залива.

В районе маяка обрыв предстаёт сверху огромной торфяной шапкой, кое-где повисает козырьками, местами сползая в воду. Море вымывает снизу глиняное основание, и вода приобретает мутный, грязный цвет, в 5 сантиметрах от поверхности уже ничего не видно.

Маяк, построенный из добротного бруса, хоть и покосился, ещё довольно крепок и прочен. Винтовая лестница ведёт на многометровую высоту, на самом верху становится немного не по себе. Во-первых, наклон маяка даёт о себе знать, а во-вторых, ветер его всё же раскачивает, но всё это компенсируется незабываемыми ощущениями, которые испытываешь, поднявшись на смотровую площадку, с которой открывается изумительный обзор, с одной стороны – на бескрайнюю тундру, а с другой – на волнующееся море.

Деревянных маяков на Белом море, да и вообще в мире, осталось очень мало, и Абрамовский – один из них. Более того, этот маяк находится на грани утраты. Башня, построенная в 1910 году на высоком утёсе, постепенно становится всё ближе и ближе к обрыву, так как берег подвержен сильной эрозии и обрушается с каждым годом. Даже сам маяк уже накренился и представляет собой своеобразную Пизанскую башню. С развитием современных технологий, в том числе и в морской навигации, оптические маяки уже не играют такой значительной роли, уступая радиомаякам и спутниковым системам.

Возведённые вдали от поселений людей, на скалистых берегах за туманными горизонтами, маяки окутаны ореолом романтики и ассоциируются с гармонией и таинством. И найдётся ли иной рукотворный объект, столь тождественный по духу к архитектуре самой природы? Разве только старинные северные церкви, сотворённые безымянными зодчими.

Как я узнал, осенью 2018 года уникальный маяк всё-таки рухнул в море. Начальник метеостанции взял себе на память флюгер с него.

Александр Обоимов, руководитель кордонной службы национального парка «Русская Арктика»

Фото автора

Теги: , ,