В каких только музеях мне не довелось побывать за годы журналистских странствий. Бродил я по холодным штольням и шахтам подземного Пешеланского музея горного дела в толщах доломитовых и меловых пород в Нижегородской области, хохотал в залах Габровского музея юмора в Болгарии, трогал стальные бока реактивных монстров в музее под открытым небом на закрытом военном аэродроме в Саваслейке, бродил среди пальмовых хижин в музее индейского быта на красивейшем кубинском полуострове Сапата, любовался цветастыми мордовочками в музее матрёшек… Но один из самых необычных музеев в мире расположен в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома.

Экспозиция с бомбами

Когда в Сарове, в Федеральном ядерном центре, где ковался (да и сейчас куётся) ядерный щит Родины, более четверти века назад открыли Музей ядерного оружия, это стало настоящим потрясением для горожан. Ни физики-бомбоделы, ни рядовые горожане не ожидали, что «изделия» вообще когда-нибудь покажут публике – почти полвека всё разрабатывалось и изготавливалось в условиях невероятной секретности. Однако показали.

Когда было принято решение об основании музея, комиссия, созданная тогдашним министром по атомной энергетике Виктором Михайловым, скрупулёзно обсуждала: а что, собственно, выставлять-то?! Из одиннадцати предложенных образцов отобрали семь. И вот в ноябре 1992 года в присутствии важных столичных гостей академики Юлий Борисович Харитон и Юрий Алексеевич Трутнев разрезали ленточку. Посетители пошли потоком – цехами, отделами, секторами… И то сказать, даже сотрудники ВНИИЭФ – Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики – окончательных результатов своей работы никогда прежде не видели. Видели «изделия» целиком лишь сборщики да испытатели – человек пятьсот из двадцати с лишним тысяч, работавших в то время во ВНИИЭФ. С тех пор количество экспонатов заметно увеличилось.

По словам Сергея Капицы, побывавшего в музее ВНИИЭФ, ему довелось видеть несколько аналогичных музеев в США, но саровская экспозиция – наиболее полная и логично выстроенная. Как, впрочем, и вся деятельность института, историю которого отражают в фотографиях, кинофильмах, исторических исследованиях сотрудники музея.

Я побывал в музее, когда там шла перемена экспозиции. Такую перестановку вряд ли кому-то приходилось наблюдать, картинка предстала сюрреалистическая: около двух десятков экспонатов музея перемещали по залу с помощью подъёмных кранов, попутно, как с кухонных плафонов, вытирая пыль со «спин» и нежненько очищая стальные «животики» атомных бомб и зарядов, снятых с вооружения.

Тонны ядерной смерти висят на прочных кронштейнах, как гигантские бусины, или смирно стоят на подставочках. Конечно, это «пустышки» и реальной опасности не представляют, но эмоции при этом вызывают неслабые. Самый первый образец – уникальный. Первый атомный заряд РДС-1 – полутораметрового диаметра шар и пульт, с которого заряд подорвали на Семипалатинском полигоне в Казахстане. Рядом со смертоносным шаром – корпус авиационной бомбы, специально для него изготовленный. Бомба напоминает американского «Толстяка», взорванного над Нагасаки в августе 1945 года, но вот сами заряды – американский и советский – разнятся существенно. РДС-1 отнюдь не копия американского. Кстати, он и не рассматривался в качестве оружия. Это была демонстрация возможностей. Смотрите, мол, доблестные союзнички, и мы не лаптем щи хлебаем, и у нас это теперь тоже есть, так что особо-то и не выпендривайтесь.

Она звалась «Татьяной»

Первая советская серийная атомная бомба «Татьяна»

Первым серийным образцом с 1953 года стала бомба РДС-4, которую почему-то с тех самых пор называют «Татьяной». Потребовались серийные производства – создали заводы в Сарове и на Урале. Так появился стратегический атомный запас. Появилось и средство доставки – стратегический бомбардировщик Ил-28. Он мог и кассету с четырьмя такими бомбами прихватить, и необходимую дальность полёта имел.

В 1948 году стало известно, что американцы работают над водородной бомбой. Отставать было нельзя, и в институте появился отдел академика Игоря Евгеньевича Тамма, в который вошли Андрей Сахаров, Яков Зельдович, Юрий Романов… Сработали исключительно красиво.

Американцы в 1952 году испытали термоядерное устройство. О, это было грандиозное сооружение высотой с трёхэтажный дом с начинкой из жидкого дейтерия; к нему прилагался целый комплекс: электростанция, криогенные установки… Янки устройство взорвали – и не стало ни острова, на котором оно располагалось, ни соседних островов.

А наши в 1953 году испытали заряд, который был составной частью авиационной бомбы. Вот эту самую бомбу можно теперь руками потрогать в Музее ядерного оружия. За разработку Ю.Б. Харитон тогда получил ещё одну Звезду Героя, а Андрей Дмитриевич Сахаров в тридцать два года из кандидатов наук стал сразу действительным членом Академии наук, Героем Соцтруда и Сталинскую премию первой степени, максимальную по тем временам, получил. И направил её на развитие детских садов здесь, на «объекте», в Сарове.

 Догнать и перегнать

Термоядерный боевой блок для первой межконтинентальной баллистической ракеты; на вооружении с 1970 по 1977 гг.

…Брожу между смертоносными экспонатами и вспоминаю прочитанное: мол, все помыслы правительства СССР были нацелены на одно – догнать и перегнать Америку. И догнали-перегнали ведь! Не зря же до сих пор вспоминают байку, как тогдашний генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв колотил башмаком по трибуне ООН и пугал мир «кузькиной матерью». Вот она, «Кузькина мать» – стомегатонная бомба РДС-37. Самая мощная в мире экспериментальная водородная бомба АН602, испытанная на полигоне «Новая земля» в 1961 году. С тыльной стороны «Кузькиной матери» в специальном отсеке было расположено шесть парашютов, которые раскрывались последовательно и замедляли падение бомбы. Это было нужно для того, чтобы Ту-95 смог отойти на безопасное расстояние. Площадь самого большого парашюта составила тысячу шестьсот квадратных метров.

Сто мегатонн – сколько это? Ну, представьте себе всю взрывчатку Второй мировой войны, включая американские бомбы, сброшенные в августе сорок пятого на японские города, умножьте на двадцать – получите этот заряд. Впрочем, над Новоземельским полигоном в октябре 1961 года был взорван заряд половинной мощности. Но и этого хватило, чтобы произвести неизгладимое впечатление. Сейсмическая волна в земной коре, порождённая ударной волной, трижды обошла вокруг планеты, вспышка видна была на расстоянии тысячи километров, а диаметр купола из раскалённых продуктов взрыва достигал двадцати километров.

Александр Ломтев, Нижегородской область, г. Саров

Фото автора и из архива музея

Продолжение читайте в №9/2018 журнала «Чудеса и приключения»