shutterstock_227271526 Общие жоныВ советской историографии нет единой точки зрения на факт появления этого документа. Однако в своё время он оказался в центре мирового внимания.

 Из частного владения изымаются

Летом 1918 года первые полосы североамериканских и западноевропейских газет запестрели аршинными заголовками: «Большевики обобществляют женщин, накладывая табу на создание семьи», «Полигамия по-советски», «Социализм узаконил проституцию», «Большевики отбросили Россию на задворки цивилизации, социализировав женщин» и т.п. В сознание западного обывателя усиленно внедрялся образ большевиков – разрушителей семьи и брака. И многие верили. Ведь не бывает дыма без огня.

Действительно, в конце июня 1918 года в Москве, в здании биржи на Мясницкой улице, проходил заключительный этап судебного процесса над автором некоего декрета, Мартыном Хватовым, владельцем мануфактурной лавки. Это был человек «передовых взглядов» – убеждали одни. Иные возмущались. Как бы там ни было, но представление о неприкосновенности частной жизни было ещё живо в умах большей части любопытствующих, набившихся в клуб завода «Серп и молот», и, что немаловажно, самого судьи и его помощников – народных заседателей. Но и у подсудимого были свои защитники – член ЦК ВКП(б), нарком госпризрения Александра МихайловнаКоллонтай и член Президиума ВСНХ Юрий Михайлович Ларин. Высокого ранга товарищи!

Подсудимому инкриминировалось изготовление и расклеивание на заборах и домах Москвы «Декрета об обобществлении российских девиц и женщин», изданного якобы «Московской свободной ассоциацией анархистов». Трудящимся массам предлагалось реализовать все 19 параграфов «Декрета», согласно которым, в частности, утверждалось: так как «все лучшие экземпляры прекрасного пола находятся в собственности буржуазии, чем нарушается правильное продолжение человеческого рода на Земле», с 1 мая 1918 года все женщины в возрасте от 17 до 32 лет изымаются из частного владения и объявляются достоянием (собственностью) народа. «Декрет» определял правила регистрации женщин и порядок пользования «экземплярами народного достояния». Распределение «заведомо отчуждённых женщин», говорилось в документе, будет осуществляться московским Комитетом анархистов, членом которого якобы и являлся Мартын Хватов. Мужчины имели право пользоваться одной женщиной «не чаще трёх раз в неделю в течение трёх часов». Для этого они должны были представить свидетельство от фабрично-заводского комитета, профсоюза или местного Совета о принадлежности к «трудовой семье». За бывшим мужем сохранялся внеочередной доступ к своей жене. В случае противодействия его этого права лишали.

Каждый принадлежавший к «трудовой семье» и желающий пользоваться «экземпляром народного достояния» обязан был отчислять из своего заработка 10%, а не принадлежащий – 100 рублей в месяц. Из этих отчислений создавался фонд «Народное поколение», за счёт которого должны были выплачиваться вспомоществование национализированным женщинам в размере 232 рублей, пособие забеременевшим, содержание родившихся у них детей (детишек в хватовском декрете предполагалось воспитывать в приютах «Народные ясли» до 17 лет). Предусмотрены были также пенсии женщинам, потерявшим здоровье.

Во время судебного разбирательства выяснилось, что Хватов уже успел на практике отчасти реализовать некоторые параграфы сфальсифицированного им «Декрета». Для этого он приобрёл в Сокольниках избу из трёх комнат, названную им «Дворцом любви коммунаров». Посещавших «Дворец» он именовал «семейной коммуной». Получаемые от них деньги присваивал. Разумеется, и сам посещал «Дворец». Конечно, бесплатно.

 Игорь Атаманенко

Фотография — shutterstock.com ©

Продолжение читайте в декабрьском номере (№12, 2015) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , ,