лабиринт shutterstock_255763846Творение это было кощунством, поскольку запутывать и ошеломлять подобает лишь Богу, но не людям.

Х.Л. Борхес

 Не оскорбляйте богов

Пускаясь в странствие в область мифологии, не обойтись без имени Х.Л. Борхеса, знавшего чудесную нежить так же хорошо, как фауну Аргентины. Описывая первый лабиринт греческих мифов, как не позаимствовать загадочный зачин знаменитого автора: «Идея построить дом так, чтобы люди не могли найти из него выхода, возможно, ещё более странна, чем человек с бычьей головой».

В этом мифе сплелись воедино дом без выхода, человек без головы и жертвы без надежд на спасение. Когда-то, говорилось в нём, правил островом Крит царь Минос. Однажды он оскорбил бога морей Посейдона, решив не приносить в жертву обещанного прекрасного быка. Обиженный бог наслал ужасную страсть на жену царя Пасифаю, и вскоре она родила «не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку». Было это существо статью, как человек, но его могучую шею венчала тяжёлая голова быка. Чтобы спрятать чудовище от людей, самый искусный мастер Крита Дедал построил лабиринт: странный подземный дом, в коридоры которого не проникал свет, и выйти оттуда было невозможно.

В стенах лабиринта бродил неистовый Минотавр – незаконный отпрыск царской жены. Он питался человечиной, и потому каждый год (по другому преданию раз в девять лет) ему доставляли семь юношей и семь дев. Однажды среди обречённых вошёл в лабиринт афинский царевич Тесей с клубком ниток, подаренным ему дочерью Миноса Ариадной… Счастливый конец – герой умертвил дикого людоеда и снял проклятие с острова Крит.

 Семь кругов туда и обратно

Вот и всё, что сообщает миф о постройке первого лабиринта. Неясно даже значение этого слова. Оно заимствовано у пеласгов – древнейшего населения Эллады, жившего здесь около четырёх тысяч лет назад, когда в страну вторглись ахейские (греческие) племена. Язык пеласгов учёным пока не удалось реконструировать. Известно лишь, что окончание «inthos» было присуще названиям населённых пунктов.

Однако лабиринт, о котором шла речь, был построен много позже, в микенскую эпоху – примерно около 1600 года до н.э. Очевидно, он находился в столице Крита – Кноссе, в царском дворце. Правда, учёные не доверяют преданию, пытаясь представить, как выглядел лабиринт. Сейчас они склоняются к тому, что речь идёт о неком помещении с очень извилистыми ходами, где устраивались ритуальные танцы и представления. Возможно, его ограждали каменные стены. Или по-другому: стен не было, а пол был исчерчен странными, путаными линиями, вдоль которых двигались участники действа.

Немецкий историк Херман Керн, автор книги «Лабиринты», полагает, что помещение это предназначалось для самых разных магических ритуалов. Отправляясь в «путешествие» сквозь лабиринт, люди загадывали самые разные желания: чтобы поле дало хороший урожай, чтобы задуманное дело принесло успех, чтобы у бездетной пары появился наконец первенец...

Для того чтобы пережить ощущения, которые могли испытывать участники древнейших ритуалов, совершим и мы путешествие по лабиринту, устроенному в кносском дворце, ибо чертёж этой западни нам известен. Коридор, которым мы пойдём, семь раз огибает центральную часть лабиринта, описывая окружности всё меньшего радиуса. К своему удивлению, мы сразу заметим, что центр лабиринта не так далёк от входа. На пути к нему нет преград. Ни один ход, ни одна боковая галерея не уводят в сторону. Мы не сможем никуда свернуть, мы непременно попадём в центр. И если мы захотим покинуть этот «дом без выхода», то без труда найдём дорогу назад! Это обстоятельство озадачивает. А как же история с Тесеем? Зачем ему нужна была нить Ариадны, если обратный путь можно легко найти? Быть может, подлинное назначение нити забылось с веками?

Вопреки расхожему мнению – и тут надо вернуться к началу рассказа и признать, что Борхес в данном случае был столь же эффектен, сколь и неточен, – из древних лабиринтов легко было найти дорогу назад, ибо она, несмотря на сложную, запутанную схему постройки, оставалась одной-единственной. Лишь в новое время, когда память о давних ритуалах забылась и символика лабиринта стала иной (уже не к победе над чудовищем вели они, а заставляли признать слабость человеческой природы), облик этих построек разительно изменился. Их прорезали множеством боковых галереек и переходов. Люди, попавшие в этот «лабиринт», путались в круговерти ходов и действительно не могли выбраться наружу. На некоторых европейских языках такие постройки даже называются по-другому (так, немцы зовут их не Labyrinth, а Irrgarten, «вертоград блужданий»), что лишь подчёркивает их отличие от классического образца.

Лабиринт 0

 В поисках Минотавра

Однако продолжим путешествие по кносскому лабиринту. Вот мы подошли уже близко к его центру, но! Монотонность пути вдруг нарушил резкий поворот. Он увёл нас далеко в сторону. За ним последовал ещё один поворот… Мы удаляемся от цели! Мы уже бредём по самому внешнему кольцу лабиринта. Нас охватывает сомнение: «А сумеем ли мы добраться до цели?!» Можно себе представить, как терялся попавший сюда человек! Но он надеется и идёт вперёд. В своё время Гёте сравнил путь человека к зрелости с тем, «как петляет, еле держась в седле, бродяга – хмельной всадник». Как это похоже на путь того, кто затерян в лабиринте! Как это напоминает жизнь!

Вот оно, таинство лабиринта. Идёшь вперёд, спешишь добраться до цели, уверен, что вот-вот достигнешь её… И вдруг – жизнь-лабиринт отрезвляет тебя: с каждым шагом ты оказываешься всё дальше от успеха. Былые надежды кажутся несбыточными. Ты зашёл в тупик?

Вероятно, именно этим, в первую очередь, лабиринт привлекал древних. Путешествие по нему было полно контрастов. Человек то приближался к цели, то удалялся от неё; то предвкушал удачу, то утрачивал иллюзии. Он колебался между победой и поражением, отклоняясь то в одну сторону, то в другую. В этом смысле лабиринт эллинов вполне сравним с «колесом Фортуны» средневековой Европы.

Жизнь представлялась древним самым настоящим лабиринтом, в котором к успеху вели лишь окольные пути, а за любой надеждой неизменно следовало крушение. Оставалось лишь идти вперёд, превозмогая уныние, и тогда жизнь поворачивалась своей светлой стороной, и лабиринт постепенно приводил к цели.

Символ лабиринта почитали, как реликвию. Его высекали на камне и рисовали на керамике. Древнейшее его изображение – глиняная табличка размером всего 7 х 6 сантиметров – найдена при раскопках в мессенском городе Пилосе. Её датировали 1200 годом до н.э. Схема лабиринта процарапана как бы мимоходом, но в общем уверенно и точно (так в наши дни, сидя на каком-нибудь совещании, люди от скуки чертят в блокнотах орнаменты и узоры). На лицевой стороне таблички – перечень коз, принадлежавших кому-то, а на обороте – та самая схема. Это лишний раз доказывает, как хорошо было знакомо людям того времени устройство лабиринта, как укоренились в их обиходе ритуалы, с ним связанные.

...Вот ещё один поворот. Всё изменилось. Теперь мы наверняка идём к цели. Приближаемся к центру лабиринта. Но снова нас, будь мы критянами древности, стал бы обволакивать страх. А что нас ждёт там, в самом «сердце тьмы»? Туда стремились и… боялись попасть! Лабиринт завораживал, как бездна. Когда путь закончится, неминуема встреча с Минотавром – то есть со смертью. Вот она, мрачная тайна жизни и лабиринта, ей вторящего.

Имя Минотавра в древности сделалось нарицательным. Оно воплощало зло. Как в наши дни о людях говорят порой: «Сущий дьявол», – так греки и римляне говорили: «Сущий Минотавр». В 1921 году, во время раскопок в Помпеях, на колонне дома некоего Марка Лукреция был найден процарапанный рисунок лабиринта и надпись: «Здесь живёт Минотавр»!

...Кольца лабиринта всё стягиваются. Четвёртый круг, пятый. Теперь уже время бежит, как вода из пробитого кувшина. Всё стремительнее мы приближаемся к цели, всё меньше времени нам отпущено. Всё меньше нам остаётся пройти – тело будто одряхлело, способно одолевать лишь короткие отрезки пути. Вот и шестой круг миновал. Седьмой приведёт туда, откуда не возвращался никто. Лишь Тесей побывал и вернулся, но был ли он жив после схождения в центр лабиринта? Ведь чёрные паруса взметнулись над ним, знаменуя его состоявшуюся смерть?!

Последний поворот. Пустая площадка. По мифу, здесь прятался Минотавр. Ну и где же он? Старинные поверья смешны и глупы! Но так ли мы их толкуем? Что именно говорил миф, если быть точным? Что в центре лабиринта (добавим: в центре всякого лабиринта) живёт особое существо. Его отличает от людей то, что оно – Минотавр, воплощение мирового зла (заметим: в средние века нередко тоже считали, что в центре лабиринта селится дьявол).

Мы достигли цели. Небольшая площадка. Мы ступили на неё, осматриваемся – мы словно здесь поселились. И в эту самую минуту вдруг понимаем, что именно в нас самих сконцентрировалось всё необъятное зло! Мы исподволь превратились в Минотавра – мы совершили путешествие на край ночи. Скверна и смерть – вот что мы обрели в конце жизненного пути. И если лабиринт ещё и обнесён стенами, то нас со всех сторон окружила тьма!

К свету! В этой роковой точке жизнь не кончается. Здесь лишь начинается преодоление. Это – низшая точка человеческого падения. Что будет дальше? Останемся ли мы навсегда во тьме или выберемся наружу, как Тесей? Возможно, древний ритуальный танец всякий раз напоминал его зрителям о надежде, обмане и просветлении – основных этапах человеческой жизни?

И «нить Ариадны» тоже имеет своё объяснение. Вероятно, микенские танцоры, устремляясь вглубь лабиринта, обвязывались нитью, чтобы их вереница не распалась, чтобы они не потеряли друг друга в переходах и на поворотах. Первый танцор вёл их вперёд, в центр лабиринта. Потом разворачивался и спешил снова к свету. За ним, держась за «нить Ариадны», и остальные возвращались к свету – к жизни. Эта нить была их спасением.

Лабиринт 7_labirintov_rossii_1
Икона «Лабиринт Духовный». XVIII век. Музей «Новый Иерусалим»

 Сквозь лабиринт – к безделице и кресту

В XII веке до н.э. – в эпоху «Троянской войны» – в микенскую Грецию со стороны Балкан вторглись многочисленные племена. Города разрушались; традиции утрачивались. Магическая мощь лабиринтов, вдохновлявшая ахеян и критян, ослабла.

Миновали столетия. Херман Керн предполагает, что к эпохе эллинизма, то есть к IV веку до н.э., смысл танцевальных ритуалов, которые исполнялись в лабиринтах, был уже совершенно непонятен. «Элементы танца, даже будучи правильно исполнены, всё равно озадачивали зрителей – тем более что они не могли наблюдать одновременно за всем происходящим».

Однако забвение традиций не уменьшало интерес к лабиринту. Его символика в первом тысячелетии до н.э. распространилась по всему Старому свету. Из Средиземноморья она проникла в Сирию, а оттуда на Восток – в современные Афганистан, Индию, Шри-Ланку и Индонезию. Позднее этот символ станет популярен в Испании, Англии, Скандинавии и на Руси.

В римскую эпоху лабиринт, прежде всего, декоративный знак, броская безделица. В жилищах знатных римлян вестибюли и столовые украшали мозаичными изображениями лабиринтов. В центре этих геометрических фигур обычно красовалась сцена из древнего мифа: Тесей, убивающий Минотавра. Увлекаясь орнаментом, римские художники порой не замечали даже, что их «лабиринты» вычерчены с ошибкой: в них не проникнуть, из них не выбраться. Это был лишь красивый узор, что и требовалось заказчику.

Сакральная сила возвращается к этому знаку лишь в христианскую эпоху. Вся жизнь снова становится лабиринтом, а его середина – поворотной точкой. Пройдя путём пилигрима – трудным, извилистым путём, христианин достигает её. Прежде его окружала скверна. Он старался быстрее избыть греховную жизнь – достичь центра лабиринта. Здесь, в этих «тесных вратах спасенья», он обретает смысл жизни. Миновав их, может уповать на жизнь вечную.

В миниатюрах, украшающих рукописи раннего Средневековья, меняется обличье лабиринта. Священник Отфрид Вайсенбургский сумел вписать в узор линий, слагающих лабиринт, христианский крест. Так возникают разнообразные готические лабиринты. Отныне их узор оформляет вход в кафедральные соборы. Лишь тот, кто преодолеет этот извилистый путь, уводящий от греха, достоин встречи с Богом.

В качестве примера можно назвать лабиринт Шартрского собора. Чтобы попасть в его центр, надо миновать 28 поворотов – ровно столько, сколько дней в лунном месяце. Прохождение через подобный лабиринт приравнивалось к символическому путешествию в Святую землю.

В средневековой Англии вошли в моду газоны-лабиринты. Трава в них подстригалась на особый манер. В этих лабиринтах любила гулять молодёжь; здесь справляли праздники гильдии ремесленников, а в дни церковных торжеств сюда захаживали даже почтенные бюргеры. И сегодня туристы могут посетить в Англии более десятка подобных лабиринтов.

В Скандинавии, Прибалтике и России можно встретить более пятисот очень архаичных лабиринтов, выложенных из камней. Их строители не гнушались ни мелким булыжником, ни крупными валунами. Эти сооружения носят названия «троянских крепостей» Севера. Диаметр большинства составляет от семи до восемнадцати метров. Многие из них соответствуют классическому критскому типу лабиринта с одним входом. Постройки с двумя входами образуют отдельный – балтийский – тип лабиринта. Сроки их сооружения определили по возрасту лишайников, покрывших камни. Все они возведены примерно в XIII—XVII веках. Их назначение до сих пор непонятно учёным. Возможно, эти постройки служили каким-то культовым целям. А возможно, и нет.

 Причудливый вертоград

В Европе – Возрождение. Человек стал хозяином своей судьбы – перед ним открылся индивидуальный путь спасения. Минула эпоха, когда все члены христианской общины шли одним и тем же тернистым путём. Теперь у каждого свой выбор, спасение в греховном мире зависит лишь от веры, добрых дел и судьбы, а не от коллективного опыта. Была реформирована религия, обновились традиции. В обществе воцарился мертвящий эгоизм.

Лабиринт – давнее зеркало жизни – меняется в очередной раз. Теперь он превратился в Irrgarten – мы уже произносили это трудно переводимое слово. Наша культура не заметила различий между сакральной постройкой, что от Крита до Шартра звалась «лабиринтом» и давала надежду победить смерть и грех, и стала причудливым аттракционом – воплощением абсурда, в котором принялись плутать европейцы нового времени.

Новый «лабиринт» стал непредсказуем. Сооружая его, люди кощунственно уподобились Богу – «богу, который сошёл с ума». Геометрически чёткий узор линий вдруг пересёкся множеством боковых ходов, галерей, тупиков, ответвлений, в которых беспомощно стали сновать люди, туда заглянувшие. Многие пытались миновать этот лабиринт, но мало кому удавалось достичь цели.

Примером подобной постройки можно назвать лабиринт замка Шёнбрунн в Вене. Он словно воплощает наяву душу современного человека – душу, утратившую чёткую цель и окружённую множеством соблазнов, которые неизменно уводят в сторону и губят слабого, смятенного путника. Прежде люди устремлялись в лабиринт – в «сердце тьмы», чтобы символически «попрать смертью смерть». Теперь лишь «блуждать в тупиках» осталось тем, кто пустился в лабиринт – кто пустился в жизнь. Только «нить Ариадны» могла бы вывести нас из мрачного мирка, в котором мы заблудились, но ведь она существует лишь в мифах.

Александр Волков

Фотография — shutterstock.com ©

Теги: , , ,