До 70-х годов XIX века в музеях Европы царили покой и порядок. Полотна великих мастеров висели на стенах, и никто не сомневался в их подлинности. Однако появился некий дилетант, который спутал искусствоведам все карты

Человек в русской маске

Выяснилось, что атрибуция очень многих полотен в своё время была проведена неверно: Тициана путали с Веласкесом, работы учеников Рафаэля ошибочно приписывали Леонардо, а неопознанный Джотто томился в запасниках.

А спровоцировал скандал в благородном семействе Джованни Морелли (1816–1891), известный итальянский политик, сенатор и... никому не известный искусствовед. Он окончил медицинский факультет Мюнхенского университета. К изобразительному искусству имел отношение разве что как коллекционер, собиратель полотен итальянских мастеров. То есть был типичным дилетантом. Таким же, как, скажем, Генрих Шлиман, не имевший должного образования, но сделавший значительные открытия в области археологии.

В 1874–1876 годах Морелли опубликовал цикл статей в «Журнале изобразительного искусства» под псевдонимом никому не известного «русского учёного» Ивана Лермольева и в переводе также вымышленного Йоханнеса Шварца. В них утверждалось, что музеи переполнены картинами, авторство которых установлено неверно. И предложил новый метод атрибуции полотен. А именно: не следует брать за основу, как это обычно делается, наиболее броские и потому воспроизводимые в первую очередь особенности полотен: устремлённые к небу глаза персонажей Перуджино, улыбку персонажей Леонардо и т.д.

Наоборот, следует изучать самые второстепенные детали, наименее затронутые влиянием той школы, к которой художник принадлежал: мочки ушей, ногти, форму пальцев рук и ног. Таким способом Морелли выявил и описал формы уха, ногтей, пальцев, специфичные для ряда великих мастеров. Пользуясь этим методом, он предложил десятки новых атрибуций для полотен, находившихся в главных музеях Европы. Часто речь шла о сенсационных открытиях: так, в полотне Дрезденской галереи, изображавшем спящую Венеру и считавшемся копией утраченного тициановского полотна, выполненной Сассоферрато, Морелли опознал картину, написанную Джорджоне!

Сообщество искусствоведов встретило метод безвестного Лермольева в штыки. Морелли раскрыл свой псевдоним, но это не помогло: его сочли дилетантом. Атрибуцию полотна Джорджоне назвали чистой случайностью, а сам метод – шарлатанством. Однако вскоре искусствоведы втайне начали им пользоваться.

Элементарно, Ватсон!

Имя Морелли так бы и затерялось в веках, если бы не его соотечественник – историк культуры Карло Гинзбург (родился в 1939 году), который в 1979 году опубликовал статью «Уликовая парадигма и её корни» (уликовая – от слова «улика»). В ней профессор Болонского и Калифорнийского университетов убедительно доказал, что Морелли интуитивно нащупал универсальный аналитический метод, которым в конце XIX века начали продуктивно пользоваться представители самых разнообразных гуманитарных профессий.

Пристрастно читая рассказы Артура Конан Дойла, можно заметить, что его знаменитый сыщик Шерлок Холмс пользуется именно мореллиевским методом. Сила Холмса заключалась в том, что он наиболее пристально исследовал второстепенные детали, мелочи: сорта табака, разновидности пыли, пуговицы... А также строение ушей и ногтей. В рассказе «Картонная коробка» Холмс, изучая два отрезанных уха, проявляет громадную осведомлённость в вопросе индивидуальных и общих анатомических признаков этой части тела. И сообщает Ватсону, что опубликовал две статьи на эту тему в «Антропологическом журнале».

И это не случайное совпадение с методологией Морелли. Дело в том, что Конан Дойл был знаком с работами итальянского дилетанта. Его познакомил с ними его дядя Генри Дойл, директор Национальной галереи искусств в Дублине, который по профессиональной надобности часто встречался с Морелли в 1887 году. Первый рассказ о Холмсе Конан Дойл написал именно в 1887 году.

Высококачественные отходы

Ну а Зигмунд Фрейд совершенно прямо и откровенно признаётся, что он создал своё учение о психоанализе под влиянием Морелли. Став знаменитым и модным, Фрейд в статье «Микеланджеловский Моисей» пишет: «Задолго до того, как я мог что-либо услышать о психоанализе, я узнал, что некий русский искусствовед Иван Лермольев, первые статьи которого были опубликованы на немецком языке в 1874–1876 годах, вызвал настоящую революцию в художественных галереях Европы, поставив под вопрос атрибуцию многих полотен, выдвинув новый, претендовавший на абсолютную надёжность метод отличия подлинников от подражаний и выделив новые творческие индивидуальности на основе тех произведений, от которых были отведены ранее принятые атрибуции... Впоследствии мне было весьма интересно узнать, что за русским псевдонимом скрывался итальянский врач по фамилии Морелли. Ставший позднее сенатором Королевства Италия, Морелли умер в 1891 году. Я полагаю, что его метод находится в тесном родстве с техникой медицинского психоанализа. Для психоанализа тоже привычно обнаруживать тайное и скрываемое, исходя из низкооцениваемых или незамеченных признаков, из отбросов, «отходов» нашего наблюдения».

Связь метода атрибуции полотен Морелли с техникой психоанализа очевидна. Поскольку и то, и другое относится к уликовой парадигме. Морелли небезосновательно считал, что незначительные элементы в работе художника выписываются в моменты максимального ослабления авторского самоконтроля, когда художник работает автоматически. Именно тогда проявляются чисто индивидуальные свойства. Они прорываются на холст безотчётно для самого автора. То есть бессознательно. Но именно на анализе бессознательного и построена техника психоанализа.

Владимир Тучков

Продолжение читайте в октябрьском номере (№10, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , ,