Levitsky_lanskoyekat_2-hud_levickiy

 

Эти слова из письма Екатерины II можно смело поставить эпиграфом ко всей её жизни.

 Ружейными приёмами мил не будешь

Совсем молоденькой приехала эта немецкая принцесса, дабы стать супругой семнадцатилетнего наследника российского престола, будущего Петра III. На редкость привлекательная, живая и жизнерадостная девушка пришлась по сердцу стареющей императрице Елизавете, но почему-то совсем не понравилась своему суженому. Впрочем, нельзя сказать, что Пётр совсем игнорировал свою жену. Он, например, любил обучать её, но не любовной науке, а военной. Учил молодую супругу ружейным приёмам, ставил «на караул». А если речь и заходила о любви, то это были рассказы об амурах с её же фрейлинами. Они прожили вместе девять лет, но детей у них не было. Обеспокоенная отсутствием наследника императрица Елизавета решила прибегнуть к мерам достаточно обычным в династической истории: супругам, которых не поразила стрела Амура, были выбраны подходящие любовники. К Екатерине приблизили молодого красивого камергера Сергея Салтыкова. Именно он (по одной из версий) и стал отцом сына Екатерины – Павла. Затем Салтыкова отослали за границу. Дальше сердечных друзей выбирала себе уже сама Екатерина.

«Бог видит, что это не от распутства, к которому никакой склонности не имею, – утверждала Екатерина, – и если бы я в участь получила смолоду мужа, который бы любил меня, я бы вечно к нему не переменилась…»

Известно, что особое положение в её жизни занял Григорий Потёмкин, с которым она тайно венчалась, как считали современники. Даже перестав быть явным фаворитом императрицы, Потёмкин сохранил огромное влияние и остался главным помощником Екатерины в делах управления государством. Оба сохраняли друг к другу сентиментальную привязанность. Государственные дела часто требовали долгого отсутствия сиятельного князя. И вот в 1779 году Потёмкин представил Екатерине Александра Ланского, двадцатидвухлетнего капитана кавалергардского полка, служившего в личной охране императрицы. Высокий, затянутый в великолепную форму с серебряными позументами офицер произвёл на царицу неизгладимое впечатление. Особенно поразил её воображение необычный контраст между мужественностью фигуры и осанки молодого кавалергарда и его нежными чертами лица. Мечтательные голубые с поволокой глаза, нежный румянец, маленький коралловый ротик, белокурые волосы и изящной формы чёрные брови делали его поистине неотразимым.

 Кавалергарда век не долог

Ланской происходил из мелкопоместных дворян. Образование получил такое же, как большинство офицеров, окружавших Екатерину: умел с грехом пополам читать и писать по-русски и мог сказать несколько слов по-французски. Екатерина сама занималась воспитанием Ланского: наставляла его в поэзии, истории, учила разбираться в искусстве, прививала вкус к хорошей музыке, заставляла много читать. Тот старательно учился и делал большие успехи.

Уроки французского языка Ланской брал у некоего шевалье де Серра, с которым был знаком ещё до своего возвышения. Этот шевалье рассказывал, что до того, как сделаться первым вельможей, Ланской имел всего пять рубашек. Однажды ночью, оставшись без пристанища, молодой кавалергард явился к шевалье с просьбой переночевать. Де Серр положил его на полу возле своей кровати. Несколько недель спустя, уже занимая великолепные апартаменты, предназначенные для избранников императрицы, Ланской пригласил француза к себе, принял его очень любезно, угостил отменным ужином и, выразив желание оставить его ночевать, улёгся на постель, приглашая гостя расположиться… на полу.

Императрица окружила Ланского неслыханной роскошью. Ей ничего не было жаль для Сашеньки, как она его называла. Дарила ему шпаги, усыпанные бриллиантами, роскошные костюмы, жаловала дворцы и поместья с десятками тысяч крестьян. Всё это стоило многие миллионы рублей. Между тем Ланской был едва ли не единственным фаворитом, который не вмешивался в политику, отказывался от чинов и орденов. Тем не менее Екатерина заставила его принять графский титул и чин флигель-адъютанта.

Весна расцвела в сердце стареющей царицы. Ведь ей уже исполнилось пятьдесят, и в отношении к Сашеньке безусловно было что-то материнское. «Зоренька моя», – называл он её, как все фавориты. Екатерина любила эти слова. Они означали, что для её избранников заря фортуны занималась только с её любовью. Ланской, однако, в самом деле относился к императрице с нежностью и пламенным обожанием.

К 1784 году фавор Ланского продолжался уже четыре года и вопреки всем предсказаниям, по-видимому, не приближался к концу. Но тут вмешалась злая судьба. Как-то в июне после обеда в Летнем дворце Царского Села Ланской пожаловался на боль в горле и отправился лечь в постель. К шести часам он почувствовал себя лучше и смог сопровождать Екатерину на прогулке по парку. Затем, откланявшись, он снова ушёл и отправил посыльного за хирургом, жившим в соседнем дворе. На другой день врач сообщил Екатерине, что у Ланского не просто болезнь горла, а злокачественная лихорадка и симптомы грудной жабы, и что он не выживет. Не на шутку перепуганная императрица неотлучно дежурила у постели своего Сашеньки. У него был сильный жар, появились отёки.

Ланской был человеком крепкого здоровья, но, похоже, не мог преодолеть недуг, ослабивший его сердце. Прошло три дня. Сашенька был страшно бледен и горел в лихорадке. У самой Екатерины тоже заболело горло, но она никому не говорила об этом, опасаясь, что её заставят покинуть пост у постели любимого. На следующий день у фаворита начался бред. Хотя Ланской всё ещё узнавал императрицу и называл её по имени, он не понимал, где находится и что с ним. Скончался Сашенька той же ночью.

Алла Зубкова

Продолжение читайте в декабрьском номере (№12, 2015) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , , ,