Горе человеку, у которого в душе нет места для духовной любви и духовной веры!

 Можно долго перечислять имена русских философов, отдавших дань краеугольному камню общественной жизни – семье. Тройка лидеров выявляется довольно легко: Иван Ильин, Василий Розанов, Константин Леонтьев.

Почему на первом месте Ильин? Вероятно, потому, что он наиболее краток и точен. Ильин – есть русская философия в предельной концентрации сосредоточения идей.

В преддверии Дня Петра и Февронии прислушаемся к его советам.

 Предусмотренная судьба

«Семья есть первичный, естественный и в то же время священный союз, в который человек вступает в силу необходимости. Он призван строить этот союз на любви, на вере и на свободе – научиться в нём первым совестным движениям сердца и подняться в нём к дальнейшим формам человеческого единения – родине и государству.

Семья начинается с брака и в нём завязывается. Но человек начинает свою жизнь в семье, которую он сам не создавал: это семья, учреждённая его отцом и матерью, в которую он входит одним рождением, задолго до того, как ему удаётся осознать самого себя и окружающий его мир. Брак по самому существу своему возникает из выбора и решения; а ребёнку не приходится выбирать и решать. Отец и мать образуют как бы ту предустановленную для него судьбу, которая выпадет на его жизненную долю, и эту судьбу он не может ни отклонить, ни изменить – ему остаётся только принять её и нести всю жизнь. То, что выйдет из человека в его дальнейшей жизни, определяется в его детстве и притом самим этим детством.

Существуют, конечно, врождённые склонности и дары; но судьба этих склонностей и талантов определяется в раннем детстве. Вот почему семья является первичным лоном человеческой культуры. Здесь пробуждаются и начинают развёртываться дремлющие силы личной души; здесь ребёнок учится любить (кого и как?), верить (во что?) и жертвовать (чему и чем?); здесь слагаются первые основы его характера; здесь открываются в душе ребёнка главные источники его будущего счастья и несчастья; здесь ребёнок становится маленьким человеком, из которого впоследствии разовьётся великая личность или, может быть, низкий проходимец.

Не прав ли Макс Мюллер, когда пишет: «Я думаю, что там, где дело идёт о воспитании детей, к жизни надо подходить как к чему-то в высшей степени серьёзному, ответственному и высокому»; и не прав ли немецкий богослов Толук, утверждая: «Мир управляется из детской...»?

Мир не только строится в детской, но и разрушается из неё; здесь прокладываются не только пути спасения, но и пути погибели.

Всё это означает, что семья как бы живая «лаборатория» человеческих судеб, личных и народных, и притом каждого народа в отдельности и всех народов сообща; с тем отличием, однако, что в лаборатории обычно знают, что делают, и действуют целесообразно, а в семье обычно не знают, что делают, и действуют, как придётся; здесь люди не задаются никакой определённой, творческой целью, а просто живут, удовлетворяют собственные потребности, изживают свои склонности и страсти и то удачно, то беспомощно несут последствия всего этого.

  Каждый сам роет свою пропасть

Утончённейшее, благороднейшее и ответственнейшее искусство на земле – искусство воспитания детей почти всегда недооценивается и продешевляется; к нему и доселе подходят так, как если бы оно было доступно всякому, кто способен физически рожать детей. На самом же деле тут всё обстоит совсем иначе.

Окружающий нас мир таит многое множество личных неудач, болезненных явлений и трагических судеб, о которых знают только духовники, врачи и прозорливые художники; и все эти явления сводятся в конечном счёте к тому, что родители этих людей сумели их только родить и дать им жизнь, но открыть им путь к любви, к внутренней свободе, вере и совести, то есть ко всему тому, что составляет источник духовного характера и истинного счастья, не сумели; родители по плоти сумели дать своим детям, кроме плотского существования, только одни душевные раны, иногда даже сами не замечая того, как они возникали у детей и въедались в душу; но не сумели дать им духовного опыта, этого целительного источника – во всех страданиях души...

Бывают эпохи, когда небрежность, беспомощность, безответственность родителей начинают возрастать от поколения к поколению. Это как раз те эпохи, когда духовное начало начинает колебаться в душах, слабеть и как бы исчезать; это эпохи распространяющегося и крепнущего безбожия и приверженности к материальному, эпохи бессовестности, бесчестия, карьеризма и цинизма. В такие эпохи священное естество семьи не находит себе больше признания и почёта в человеческих сердцах; им не дорожат, его не берегут, его не
 строят. Тогда в отношениях между родителями и детьми возникает некая пропасть, которая невидимо увеличивается от поколения к поколению. Отец и мать перестают понимать своих детей, а дети начинают жаловаться на абсолютную отчуждённость, водворившуюся вshutterstock_218872207 семье; и не понимая, откуда это берётся, и забывая свои собственные детские жалобы, выросшие дети завязывают новые семейные ячейки, в которых непонимание и отчуждение возникают с новою и большею силою.

Непрозорливый наблюдатель мог бы прямо подумать, что время настолько ускорило свой бег, что между родителями и детьми установилась всё возрастающая душевно-духовная дистанция, которую нельзя ни заполнить, ни преодолеть; что тут нельзя ничего поделать: история спешит, эволюция с повышенной быстротой создаёт всё новые уклады, вкусы и воззрения, старое стремительно старится, и каждое следующее десятилетие несёт людям новое и неслыханное... Где же тут «угнаться за молодёжью»?!..

Сергей Арутюнов

Фотография — shutterstock.com ©

Продолжение читайте в июньском номере (№6, 2015) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , , ,