В январе 1745 года Сенат издал указ, адресованный обитателям московских трущоб: кто не будет оказывать содействие в розыскных делах Ивану Осипову, тот «ако преступник жестоко истязан будет»

Кто такой Иван Осипов? Разбойник и вор, как и те, кого он подрядился разыскивать. Но в историю он вошёл под именем Ванька Каин. Падкие на сенсации литераторы XIX века прославили его как «российского Картуша»; обстоятельный очерк о нём готовил для журнала «Современник» А.С. Пушкин.

«Я не вор, не тать, но на ту же стать!»

Родился в селе Иваново Ростовского уезда Московской губернии у крестьянина Осипова в 1718 году мальчик, назвали его Ваней. Сызмальства пас он лошадей, а путь «в люди» начался у него как у чеховского Ваньки Жукова – мальчиком на побегушках у московского купца Филатьева. Служба известно какая – поди туда, куда велят, а замешкаешься – колотушки да тумаки. Харчи худые, одёжа – рвань да обноски. Когда от голода совсем плохо сделается, стащит Ванька в лавке кренделёк, а то курочку словит на соседском подворье. Хозяин за эти проказы лупил его смертным боем.

Ванька Каин. Рисунок из книги М.Комарова

После одного такого «назидания» разобиделся на купчину Ванька. Залез в горницу, насовал в мешок хозяйского платья, да и сбежал прочь. В торговых рядах в Замоскворечье добро это скоренько продал и завалился в кабак. Филатьевские слуги искали его повсюду, а когда поймали, привели на двор и приковали к столбу, у которого на цепи сидел медведь. Только у Вани цепь была подлиннее – чтобы мишка не задрал.

От жестоких наказаний мальчуган становился всё более дерзким, а неистощимый ум его подсказывал новые проделки. Додумался как-то крикнуть страшное «слово и дело!» и, когда его доставили в Тайную канцелярию, оговорил хозяина, будто тот повинен в убийстве солдата. А служивый – человек государев. Взяли купца в розыск, пытали...

От нового хозяина филатьевского подворья Ванька сбежал и связался с отставным матросом Петром Смирным, вором по прозвищу Камчатка. В ватаге Камчатки, обустроившейся под Каменным мостом, народ был донельзя лихой. И начал Осипов свои воровские подвиги.

Отличался он не только ухарством, но и озорством. Своей любовнице Авдотье, вышедшей замуж за вахмистра лейб-гвардии конного полка, подарил на свадьбу 300 рублей, украденных у портного, сопроводив дарение двусмысленной поговорочкой: «Я не вор, не тать, но на ту же стать!»

То налёт, то посадка

Довольно скоро Ванька перешёл от мелкого воровства к масштабным кражам и кровавому разбою. Широкий размах приобрела его «деятельность» на нижегородской Макарьевской ярмарке, гулял он и по Волге. Возможно, в укромных местах на волжских берегах уже тогда начал припрятывать на чёрный день свои неправедно нажитые богатства. Но милее всего была ему Москва – с бесчисленными закоулками, притонами и кабаками. То на пару с Камчаткой, то с шайкой жуликов тревожил он город и окрестные посады.

Совершил как-то набег на императорский Анненгофский дворец. Забравшись через окно в спальню придворного эскулапа, набил мешки дорогой утварью и всяким добром, не поленился заботливо укрыть спящих супругов сбившимся в ноги одеялом, да ещё и уложил между ними, так и не пробудившимися, насмерть перепуганную служанку, велев ей до утра не будить хозяев. В другой раз ещё более хитроумным способом забрался к придворному закройщику Рексу и обчистил его. Но однажды, покусившись на хорошо охраняемый дом, в котором купцы устроили склад серебряной утвари, всё-таки попался!

Дерзкого налётчика схватили караулившие товар приказчики и принялись охаживать стальными прутьями. Потом препроводили в тюрьму. А Ванька снова прокричал: «Слово и дело!» Надо было передавать его в ведение Тайной канцелярии. Тут члены его шайки подсуетились: подкупили стражников. С их помощью Ванька выбрался из темницы в соседнюю баню, а потом выскочил оттуда голым, вопя, что украли у него и одёжу, и документ, и деньги. Вопил так убедительно, что в участке подыскали ему одежонку и выправили новый документ взамен «украденного».

В воровском мире, правда, шла о Ваньке недобрая слава, мол, удачлив он без меры потому, что знается с нечистой силой и перед каждым своим набегом творит запретную «чёрную» молитву, призывая на помощь силы ада!

Ванька-опер

В начале 1741 года ведающему московским сыскным приказом князю Кропоткину повелела вступившая на престол Елизавета Петровна покончить с ворами и грабителями, от которых в Москве житья не стало. Развернулось наступление на воровской мир. Однако борьба велась вслепую, у сыскарей было маловато сведений о главарях шаек, о местонахождении притонов, а развелось их в Китай-городе, в Замоскворечье видимо-невидимо. Зато всей информацией владел Ванька, а Китай-город вообще был его вотчиной. Вот и подал он челобитную князю Кропоткину: каялся, обещал загладить вину честной службой по розыску своих былых товарищей. К челобитной был приложен список из 32 фамилий с адресами «малин», фигурировал в нём и закадычный дружок Камчатка. После этого Ивана и прозвали Каином.

Князь Кропоткин запросил Петербург: как поступить? Юстиц-коллегия доложила Елизавете, и та повелела: дать Ваньке под начало команду солдат, а если дело пойдёт, то взять его в штат сыскного приказа, простив прежние прегрешения.

Ванька развернул бурную деятельность. По его наводке только в одну из ночей было схвачено свыше полутора сотен матёрых преступников. За проявленное усердие выдали доносчику новый паспорт и поставили на штатную должность. И он ловил дружков с такой же лёгкостью, с какой прежде сам совершал кражи и набеги. За два года в Москве с его помощью отловили до полутора тысяч разных татей. Но главари разгуливали на свободе, потому что с ними Каин заключил тайный сговор и за изрядные отступные от тюрьмы спасал.

Александр Пронин

Фотография — shutterstock.com ©

Продолжение читайте в октябрьском номере (№10, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , , , ,