Искусство нанесения несмываемых рисунков на кожу нынче популярно как никогда. Рок-музыканты, актёры, футболисты, дамы света и девицы полусвета украшают себя татуировками. При этом мало кто знает о «морском следе» татуажа.

 Известный бретёр и путешественник граф Фёдор Петрович Толстой, прозванный Американцем, человек лихой и презирающий общественную мораль, любил распахнуть мундир и задрать рубаху, чтобы продемонстрировать рисунки на своём теле. И пускался в объяснения: мол, узоры эти он «вывез» с далёких Гавайских островов, кои посетил с Иваном Крузенштерном во время первого российского кругосветного плавания на шлюпе «Нева». По уверению тамошних дикарей, «роспись» эта защищает человека от ранений и дарует победу.

Слушатели, разглядывая сплетение линий, согласно кивали. Знали, что второго такого скандалиста, как Толстой-Американец, в родном Отечестве нет. Одиннадцать убитых на дуэлях, а у самого – ни царапины. С другой стороны, и соврёт – недорого возьмёт. Тот же Иван Фёдорович Крузенштерн списал графа на берег, не выдержав его несносного характера: всех перессорил и со всеми перессорился! Но рисунки-то на теле Американца действительно были. И вот несколько учащихся Морского кадетского корпуса в Санкт-Петербурге решили на своих плечах и руках изобразить нечто подобное, для чего воспользовались гравюрами господ Тилезиуса и Лангсдорфа из «Атласа к путешествию вокруг света капитана Крузенштерна».

 От Кука – просвещённой Европе

Следует согласиться с тем, что татуировки были частью знаний, которые доставил соотечественникам капитан Джеймс Кук после того, как в 1769 году побывал на Таити. Тогда же появилось само понятие tattoo – производное от туземного tatau.

Следует согласиться, но с оговоркой. Задолго до этого с помощью татуировок в просвещённой Европе порой метили солдат, чтобы понять, кто именно пал на поле боя, а чаще – каторжников. Эти метки носили исключительно утилитарный характер, в случае же с tatau аборигенов островов Полинезии и Микронезии речь шла об искусстве, настолько они были изящны и замысловаты. Впрочем, и здесь эстетика соседствовала с намерением сообщить о человеке определённые сведения: его происхождение, характер, а применительно к воинам – сколько поверженных врагов на его счету. Нательные рисунки были и своего рода оберегом от всяческих бед.

Чем чаще отправлялись экспедиции в Южные моря, тем больше татуированных моряков возвращалось оттуда. Постепенно tattoo стало свидетельством принадлежности к лучшей из возможных профессий – профессии моряка. Как следствие, «дикарские» орнаменты уступали место иным рисункам, которые легко читались посвящёнными. Этому способствовало то, что в XIX веке для иноземцев один за другим открывались порты Индии, Китая, а потом и Японии, где искусство татуажа достигло небывалых высот.

Мастера-татуировщики готовы были выполнить любой заказ, и матросы излагали свои пожелания, сообразуясь со сложившимся к тому времени «языком татуировок». Например, была очень распространена татуировка, изображавшаясвинью и петуха, причём свинью непременно помещали на левую ногу, а петуха – на правую. Случалось, «канон» нарушался, и свинью с петухом наносили на лопатки, иногда даже рядышком. Столь странный выбор животных-оберегов имел объяснение: ни свинья, ни петух не относятся к водоплавающим, однако именно они нередко оказывались единственными уцелевшими при кораблекрушении. Ничего мистического: кур-петухов и свиней на кораблях держали в деревянных клетках, а дерево не тонет, и оказавшиеся за бортом клетки выносило течением и волнами на берег. Правда, порой тату, обещающее спасение, трактовалось иначе, донельзя прагматично: свинья и петух – гарантия того, что на матросском столе всегда будет яичница с беконом.

Часто моряки заказывали «морскую звезду». Для них она была символом Полярной звезды, без которой невозможно представить небесную навигацию. И это значило, что человек никогда не собьётся с верного жизненного пути, а корабль – с курса, и оба они, человек и корабль, благополучно вернутся домой.

Возможно, в память о голубе, принёсшем зелёную ветвь библейскому Ною, моряки с особым почтением относились к пернатым. Так, ласточку изображали потому, что она всегда найдёт путь домой, а воробья (по желанию) накалывали за каждые 5000 пройденных миль. Уважали моряки и черепах, панцирь которых украшался изысканным узором.Её наносили те, кто пересёк экватор. Часто черепаха соседствовала с ликом Нептуна. Конечно, не обходилось без якоря, самого универсального символа. Порой его изображение имело несколько значений: якорь между большим и указательным пальцами указывал на должность помощника боцмана, а два скрещённых якоря – на то, что помощник сделал карьеру и сам стал боцманом. Скрещённые пушки означали, что моряк служил на военном флоте, рыболовные крючки– на флоте, соответственно, рыболовном, а гарпуны — что он китобой.

Сергей Борисов

Фотография — shutterstock.com ©

Продолжение читайте в сентябрьском номере (№9, 2015) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , , ,