Науке известно, что отдельные группы мамонтов, обитавшие в отрезанных от мира природных заповедниках, пережили окончание ледникового периода на долгое время

На острове Врангеля менее четырёх тысяч лет назад (то есть в эпоху строительства древнеегипетских пирамид!) продолжала цепляться за жизнь небольшая популяция мамонтов, правда, измельчавших до состояния карликов. Взрослый самец в холке не достигал и полутора метров. Схожая ситуация имела место и в Америке: изолированное островное стадо так называемых колумбовых мамонтов (вид очень близкий тому, что обитал в Сибири) совсем чуть чуть не дожило до открытий Колумба, причём и эти животные стали карликами, разумеется, по сравнению с обычными мамонтами.

Дела дней минувших

Впрочем, островная изоляция, похоже, не обязательна. В предгорьях Анд последние разновидности американских мамонтов, возможно, дожили до появления первых индейских цивилизаций. Есть свидетельства и более позднего их существования в Новом Свете и на просторах Евразии. Часть данных всё-таки приносит палеонтология, но недавняя, постледниковая, к примеру, находка костей мамонта у села Межирич (Украина) даёт ориентировочную датировку: V–IV тысячелетие до н.э. Существуют также и свидетельства, которые базируются на рассказах очевидцев.

Китайский историк и географ Сыма Цянь (145 или 135 – ок. 86 гг до н.э.) в своих «Исторических записках» недвусмысленно сообщает о северной Сибири: «Из зверей водятся… огромные кабаны, северные слоны в щетине и северных носорогов род». Существует старинный китайский рисунок такого слона, но гораздо более поздних времён. Изображённое на нём существо на мамонта похоже весьма условно, однако не меньше, чем похожи на слонов китайские «слоновьи» рисунки. Вот только нельзя быть до конца уверенным, опирался ли художник на впечатления о живом существе или о его вытаявшей из вечной мерзлоты туше?!

Барон Сигизмунд Герберштейн, оставивший подробные воспоминания о своих поездках в Московию второй половины XVI века, описывая племена «самоедов», живущих за рекой Печора и вплоть до Оби, среди добываемых ими животных упоминает и зверя под названием wess. В языке остяков это мамонт. Но было ли это названием живого зверя или просто источника ископаемых бивней? Знал ли сам Герберштейн о «весе» что-либо, кроме того, что это тот самый зверь, «из которого бивни растут» (в то время они вполне могли быть ископаемыми и для него!). Но вообще-то фауну Сибири он описал весьма точно, от соболя до «рыбы по имени сёмга».

Ещё интереснее сообщение боярина Мусина-Пушкина (воеводствовал он в Смоленске, но в качестве правительственного интенданта бывал и на территории Сибири), датированное 1685 годом. По его словам, в устье Лены есть острова, где обитает промысловый зверь «бегемот», на которого местные жители охотятся ради его бивней. Библейский термин «бегемот» явно употреблён по аналогии, вряд ли он указывает на что-то иное, кроме больших размеров зверя. В целом же информация заставляет вспомнить об изолированных островных группах мамонтов, на многие тысячелетия переживших «своё» время.

Правда, изоляция на речном острове весьма относительна, особенно если его обитатели хорошо плавают. Ведь известно, как часто современные слоны тяготеют к воде, как хорошо они плавают и передвигаются по болотам, кормятся по рекам и озёрным берегам. Известно и то, что эволюция не раз приводила многих хоботных к полуводному образу жизни.

Но это всё дела давно минувших дней. Есть ли более свежие данные?

Из отчёта месье Галлона

Больше всего подробностей содержит наблюдение, зафиксированное в 1918 году месье Галлоном, французским консулом во Владивостоке. В своём отчёте Галлон приводит рассказ опытного таёжного охотника. К сожалению, имя его консул не называет (эта осторожность понятна: отчёт был опубликован вскоре после гражданской войны, и анонимность требовалась хотя бы просто для безопасности человека, в недавнем прошлом так или иначе сотрудничавшего с союзниками белогвардейцев), но ясно, что это был не туземец, а один из русских обитателей края.

«...Пару лет назад в тайге я увидел неимоверно большие и странные следы. Мне никогда не приходилось видеть зверя, который оставляет такие отпечатки, и даже слышать о нём. Была уже довольно поздняя осень, но заморозки ещё не наступили, поэтому следы отпечатались в грязи очень чётко. Это были овальные впадины примерно 60 на 45 см, с ровными краями. Следуя по ним, я вскоре увидел огромную кучу помёта. Следы вели от опушки вглубь леса, и по тому, на какой высоте в чаще попадались сломанные ветки, я понял, что от земли до верхней части тела зверь достигал не меньше 3 метров».

Григорий Панченко

Продолжение читайте в майском номере (№05, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , ,