Эвклид получил своё имя в честь древнегреческого математика и в память о великой исторической родине. Его дед и бабушка во время Второй мировой войны эмигрировали в Советский Союз, а сам он родился в греческом поселении на юге России. Артистом мечтал стать с детства. Знает об этой профессии, кажется, всё. В том числе и о двойственном потенциале Божьего дара

Актёр Эвклид Кюрдзидис во время вручения премии «Аванс» журнала The Hollywood Reporter в рамках 36-го ММКФ. Фото ИТАР-ТАСС/ Сергей Виноградов

Адвокат своей роли

– В средневековой Европе бродячие актёры преследовались как служители лукавого. На Востоке театральное искусство – священнодействие. А о чём говорят истоки?

– Актёр – «итопхиос», с греческого переводится как «человек, создающий нравственность». Но это касается и отрицательных персонажей. Театр изначально был рождён в Древней Греции для влияния на душу человека и как учитель нравственности ставил при этом самые высокие задачи. По своему глубинному воздействию на зрителя он выполнял в Древней Элладе роль религии (религос – «связь с Богом»). Пространство амфитеатра под открытым небом могло вместить всех жителей города. Представление длилось по многу часов; зрителей угощали едой, а простому люду на входе даже платили небольшие деньги, так как места стоили довольно дорого. Всё здесь было настроено на то, чтобы люди по окончании действия уходили преображёнными. Сопереживание сильным чувствам героев древнегреческой трагедии вызывало катарсис – очищение души, внутренний квантовый скачок в новое, более высокое и гармоничное духовное состояние.

– Наследие древнегреческой трагедии ярче всего проявляется там, где ставятся вопросы о жертве и совести. У вас был такой опыт на современном материале?

– Играя, например, в телесериале «Оперативный псевдоним-2» отрицательного персонажа Фахида, я хотел, чтобы люди попытались понять, что происходит в душе человека, если он оступился и совершил что-то ужасное. В каждом есть и хорошее, и плохое. Несчастье, злой рок могут коснуться любого из нас. Я чуть было не отказался от этой роли, но затем понял, что в ней скрыты богатые человеческие переживания. Я увидел в этом герое не злодея с перекошенным лицом, но раненого зверя, сломанную судьбу. Когда-то он помогал Советскому Союзу совершать революции в третьих странах, а после распада страны стал ненужным системе, двадцать лет не мог вернуться на родину, где оставил любимую женщину. И Фахид возвращается, чтобы отомстить за себя. Для властей он террорист, но я пытался разглядеть в нём человека. Для меня актёр – адвокат своей роли. Важно было понять, что переживает человек, видя в окне свою любимую жену и рядом с ней сына, а взрыв остановить уже невозможно. Вот что было интересно сыграть! Хотелось, чтобы люди задумались о цене жертвы.

– Почему «Антигона» Софокла, которой уже две с половиной тысячи лет, и сегодня ставится в театрах?

– Потому что в человеке ничего не изменилось. Это касается и отношений власти с обществом. Вот Софокл: «Я понимаю, безрассудно полагать, что знаешь душу человека, покуда власти не отведал он...» Сегодня те же проблемы. Для меня загадка: почему?

– Актёр, примеряя на себя чужую личность, рискует разделить судьбу героя, понести расплату за его действия. Как уберечься?

– В хорошей драматургии всегда есть место покаянию. Креонт, которого я играю в «Антигоне» Софокла, – сильная личность, правитель, любимый и уважаемый народом. И он вынужден наказать того, кто нарушил закон, – родную племянницу. Властелин мучается, страдает, сомневается, ищет: «Ты – человек, и как бы ни был мудр ты – позора нет познать и уступить». Креонт кается, что смертельно пострадали близкие, и этим очищается. Если произведение высочайшего уровня, место покаянию есть в жизни каждого персонажа. Как только понимаешь, где оно, и точно играешь своего героя – это охраняет душу.

Беседовала Нина Яхонтова

Продолжение читайте в августовском номере (№08, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , , ,