Хроника одного суеверия

В одной из своих старых и изрядно пыльных папок, на которой сохранилась частично стёртая надпись «Архив, 19... год», я обнаружил анонимную рукопись. Длительные поиски автора рукописи не дали результата. Пожелтевшие страницы, исписанные мелким убористым почерком, хранили историю суеверного молодого человека, с которым я не имел чести быть знакомым. Эта история показалась занимательной, поэтому я решил опубликовать её в почти первозданном виде, внеся в текст лишь ряд несущественных правок...

«В небольшом подмосковном городке, где я жил уже долго, было множество кошек. Возможно, более половины буро-чёрных. Скорее всего по этой причине люди здесь жили весьма и весьма суеверные. А суеверие, как известно, граничит с нелепостью, пожалуй, даже больше – с мистикой. Этот непростой общий фон невольно отразился и на моём характере.

Самое неприятное в поведении кошек заключалось в том, что они при каждом удобном случае норовили перебежать людям дорогу. Я, будучи суеверным, как и большинство жителей городка, всегда старался опередить их, обезопасить свой путь. Но если кошка оказывалась быстрее меня, я не считал это особой бедой. Просто-напросто по многократно проверенному совету давнего приятеля трижды поворачивал голову налево и трижды имитировал плевок через левое плечо: «Тьфу-тьфу-тьфу». Потом спокойно продолжал путь.

Однажды кошка пересекла дорогу и мне, и какой-то горбатой старушке одновременно. Мы оказались буквально рядом. Она ждала, что первым дальше пойду я. А я – что она. Поняв, наконец, что мои надежды тщетны, я поправил свой модный оранжевый шарф и, трижды сплюнув через левое плечо, пошёл дальше. Старушка, увидев мои странные движения, перекрестилась и весьма громко сказала: «Такой молодой, а уже чокнутый». Мне стало обидно, ибо не заслужил я такого диагноза. Более того, мои плевки никому и никогда не причиняли вреда. Это были скорее символические псевдоплевки.

Признаюсь, что вскоре эта процедура с «тьфу-тьфу-тьфу» мне даже стала нравиться. Иногда я произносил «тьфу-тьфу-тьфу» просто так, даже при отсутствии кошек. Но почти всякий раз в этот момент рядом оказывалась та самая вредная старуха. И она, правда, с некоторыми вариациями, повторяла одно и то же: «Совсем плох стал наш чокнутый». Спрашивается, почему я стал для неё «совсем плох»? Странно…

Из всех «знакомых» кошек особенно досаждала одна – весьма крупная и, кстати, не чёрная, а какой-то неопределённой масти. Мне иногда даже казалось, что она специально ищет встречи со мной, чтобы продемонстрировать свой многоцветный окрас. Днём, например, она была то серой, то бурой, но, пересекая мне дорогу, необъяснимым образом становилась чёрной как смоль. А ночью, под тусклым светом пыльных уличных фонарей, кошка вообще казалась иссиня-чёрной. Горевшие во тьме жёлто-зелёным огнём глаза смотрелись зловеще.

Назойливость, с которой «многоцветная» столь часто и неожиданно встречалась со мной, начинала меня беспокоить. Поэтому при следующих встречах с ней я повторял «тьфу-тьфу-тьфу» не трижды, как обычно, а целых шесть раз.

Валерий Сейранян

Художник — Ирина Шумилина

Продолжение читайте в майском номере (№05, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Теги: , , ,