…Государь (Александр I. – Ред.) приехал в Кексгольм рано утром. Потребовал тюремную книгу, сам обошёл камеры, за что кто посажен и всех выпускал на свободу, сам отмечая перед каждым именем «Прощён».

Когда все камеры были пусты, император спросил: «Нет ли ещё кого?»

– Один – безымянный, – отвечал комендант.

– Какой «Безымянный»? Почему его нет в книгах? – строго спросил император.

– Он лет тридцать сидит и значился в старых книгах, – отвечал комендант.

– Где же его камера? Здесь все пусты.

– Он замурован в подземной тюрьме, – отвечал комендант, весь дрожа.

– И живёт тридцать лет?

– Так точно, ваше величество.

– Проводите меня туда, – сказал государь.

Комендант ни разу не бывал в подземелье и не знал, где тюрьма «безымянного».

Тогда позвали за приносившим каждый день узнику хлеб и воду одним стариком-привратником. Зажгли факелы, вся свита пошла за императором вглубь тёмного подземелья крепостного каземата по полуразрушенной каменной лестнице: осыпавшийся со стен и потолка щебень то и дело преграждал дорогу.

Наконец старик остановился и промолвил: «Здесь, ваше величество».

Видя, что кирпичи закрывают замурованную дверь камеры, государь спросил: «Как отворить?»

– Отломать надо, ваше величество, – ответил старик и послал за солдатами. А сам между тем подошёл к окну и громко спросил:

– Жив, старина?!

– Жив! – отвечал тихий и глухой голос (последние два дня старик не приносил арестанту ни воды, ни хлеба, хлопоча о приезде государя).

Солдаты быстро разобрали кирпичи и дверь с трудом отворили.

– Мы пришли за тобою, – сказал старик. – Выходи к нам скорее.

Но узник молчал. Тогда старик вошёл в камеру и вывел арестанта за руку в коридор. Но как только узник вдохнул глоток свежего воздуха, он потерял сознание. Доктор, сопровождавший государя, велел вынести таинственного арестанта наверх. C кого-то из солдат сняли шинель и на ней вынесли узника.

Он представлял собою одновременно жалкое и страшное зрелище: арестантское платье висело на нём клочьями, борода и волосы скатались словно войлок, ногти были как когти, тело было покрыто словно корой.

Но лицо и руки были относительно белые. Позже доктор рассказал, ибо арестант порой по два-три дня не пил воды, чтобы умыть лицо.

Государь меж тем стоял бледный как покойник и всё смотрел на загадочного узника.

– Обмойте его, оденьте… Платье дайте моё. Как отдохнёт, приведите ко мне, – приказал император.

…Государь запретил говорить про себя узнику, кто он. Усадив его в креcло напротив себя, он грустно смотрел на него и наконец спросил:

– Кто вы? За что были в заключении?

– Я могу сказать это только его величеству, государю императору Павлу Петровичу, – отвечал узник, тихо и медленно выговаривая слова.

– Отца нет в живых. Император – я, – ответил ему государь.

– Я готов отвечать вашему величеству, но прикажите выйти всем, говорить я могу только вам.

Император приказал всем выйти и даже солдата, стоявшего у дверей на часах залы, перевёл дальше и сам плотно запер обе двери. Более часа проговорил государь наедине с узником, и когда они вышли из зала, глаза государя были заплаканы – это заметили все.

Весь обед император проговорил с комендантом крепости, но видно было, что государь грустен и озабочен.

После обеда государь, переодевшись в дорожное платье, в сопровождении свиты и всех освобождённых повернулся ко всем собравшимся и со словами: «Прощайте, господа!» – отбыл из Кексгольма.

После отъезда государя комендант крепости, прежде гордый и недоступный, видя, как относится император к бывшему узнику, льстиво спросил его:

– Где вам угодно будет остаться жить: здесь ли, в крепости, или в городе?

– Где-нибудь, только не здесь, – отвечал тот.

«Узник» остался жить в Кексгольме, здесь он и умер. Много было толков и догадок насчёт освобождённого «узника», но так никому и не удалось определить эту личность.

«Русская старина», 1904 год

 P.S. В приведённом в дореволюционном журнале рассказе много вымышленного, хотя и содержится реальная историческая основа. По версии современных исследователей, этим загадочным (проходившим во всех документах как Безымянный) узником из приозёрской крепости  Корела мог быть переводчик Коллегии иностранных дел Иван Пакарин. Этот авантюрист, пользуясь определённым внешним сходством с Екатериной Великой, выдавал себя за её сына от связи с графом Никитой Ивановичем Паниным. И хотя Пакарин (1750-е/1760-е – 1810-е/1820-е) не преследовал никаких политических интересов, а желал лишь повышенного внимания к своей скромной персоне и безбедного существования, за свой неуместно длинный язык переводчик из дипломатического корпуса серьёзно пострадал. В казематах крепости узник провёл не три десятилетия, а в два раза меньше: почти 16 лет (1785–1801) и был освобождён лишь с воcшествием на престол внука Екатерины II. Посетивший в 1802 году Кексгольм (совр. Приозёрск) Александр I вернул свободу Безымянному, однако с воспрещением покидать пределы города. Таинственный заключённый прожил после освобождения ещё около 15 лет, но отвыкший от солнечного света за многие годы пребывания в тёмном каземате крепости, полностью утратил зрение.

Теги: , ,