(Из дневника французского писателя Эдмунда Гонкура)

Понедельник, 6 марта 1882 года

Сегодня мы возобновили наши прежние обеды «пятерых», на которых нет уже Флобера, а остались Тургенев, Золя, Доде и я. Нравственные потрясения у одних, физические страдания у других наводят разговор на тему о смерти. Беседа продолжается до одиннадцати вечера, иногда как будто уклоняясь в сторону (говорим о любви), но постоянно возвращается к мрачному предмету. Доде говорит, что испытывает чувство, которое можно назвать отравлением жизни: ему никогда не случалось переезжать в новую квартиру без того, чтобы глаза его не искали место, где будет стоять его гроб, и без размышления, удобно ли будет этот гроб выносить. Золя рассказал нам, что когда в Медоне умерла его мать, лестница оказалась слишком узкой, и гроб пришлось спускать через окно. Теперь каждый раз, когда он смотрит на это окно, то думает: кому первому оно «послужит»: ему или жене. «Со дня ухода матери я думаю о смерти постоянно, – говорит он, – и теперь часто оставляю в спальне зажжённым ночник…Бывают ночи, когда я вдруг вскакиваю в состоянии невыразимого страха…»

«Вот ведь как бывает, – думаю я, – Золя – писатель, которого знает весь мир, книги его расходятся сотнями тысяч. Золя, который при жизни вкусил славу, из-за своего больного воображения, ипохондрического настроения более несчастен, более мрачен, более уныл, чем самый обездоленный человек!»

«Для меня, – говорит Тургенев, – мысль о смерти очень привычна, но когда она приходит, я её отгоняю вот так (он слегка делает рукой жест отрицания). Наш брат, славянин, имеет то преимущество, что наш славянский «туман» скрывает от нас логику наших идей, не даёт нам дойти до крайних выводов. У нас, если вдруг настигнет метель, говорят: не думайте о погоде, а то замёрзнете! Вот именно благодаря этому туману славянин не думает о холоде, а я – о смерти. Поэтому страх её быстро рассеивается и исчезает».

Вторник, 20 февраля 1883 года

Старик Тургенев неподражаем. Ему только что вынули из живота кисту, а он говорит Доде, который его навещал: «Во время операции я думал о наших обедах и искал слова, которые могли бы передать вам ощущение стали, прорезающей кожу и проникающей в мясо, как будто в банан, который режут ножом…»

Пятница, 7 сентября

Сегодня церковный обряд у гроба Тургенева вызвал из парижских домов целую толпу людей гигантского роста с приплюснутыми чертами, с бородами как у Бога-отца – целую Россию, о существовании которой в Париже нельзя было и заподозрить. Было также много женщин – русских, немок и англичанок, благоговейных и верных читательниц, которые пришли поклониться великому и нежному романисту…

Теги: , , ,