колонтай 1Пышные залы Адмиралтейства ярко освещены, жарко натоплены. От непривычки к такому теплу и блеску (1920 год, зима) гости неловко топчутся на сияющем паркете, неловко разбирают с разносимых щеголеватыми балтфлотцами подносов душистый чай и сандвичи с икрой. Это «роковая женщина» эпохи революции, комиссар Балтфлота, поэтесса Лариса Рейснер даёт приём своим старым богемным знакомым (она занимала дворцовые апартаменты в здании Адмиралтейства. – Ред.). Ведя меня через министерские покои, Лариса роняет:
– Какое безобразие эта позолота, лепка... Всё придётся переделывать заново. Всё...
Последний раз я видел Ларису Рейснер на балу Дома искусств. Ей, должно быть, было очень весело – она всё время смеялась и всё время танцевала. Голубое, сияющее, полумаскарадное платье (созданное художником Бакстом для балета «Карнавал» в Мариинском театре. – Ред.) очень шло ей. В нём она казалась моложе, тоньше, легче... Потом я только слышал о ней. Слышал разное. О смертных приговорах, которые она, говорят, подписывала. О капитане Щастном, которого кормила завтраком и развлекала милой болтовнёй, покуда шли последние приготовления к его «суду» и расстрелу...
Из книги Георгия Иванова «Петербургские зимы»
От редакции. Так «блестяще» начатая карьера завершилась быстро и неожиданно: в 31 год Лариса Рейснер умерла от тифа.