Каждая эпоха боится своей болезни. В средние века не было ничего страшнее проказы. Прокажённые оказывались вне общества, обречённые на многолетнее мучительное умирание.

Ленивая смерть

История средневековой Европы изобилует страшными моментами, связанными с возникновением и распространением эпидемий смертельных инфекционных заболеваний, но одна болезнь в этом ряду стоит особняком. Дело в том, что больные проказой не только испытывали непереносимые мучения и были обречены на неминуемую смерть, но, кроме того, ещё и не могли рассчитывать на сострадание со стороны родных и близких. Прокажённые во все времена оставались за рамками общественной жизни, закона и человеческой морали.
О социальной изоляции больных проказой мы можем узнать уже из Ветхого Завета. В тринадцатой главе книги «Левит» сформулированы основные правила обращения с больными проказой (лепрой): после осмотра священником на больном должна быть разорвана одежда, а сам он должен быть навсегда изгнан из поселения, чтобы жить отдельно и предупреждать всякого встречного о своей нечистоте. По мнению авторов Библии, проказа являлась наказанием небес за грехи, и больной воспринимался как нечестивец перед Богом, осквернивший святые заповеди. Геродот свидетельствует, что уже в 486 году до нашей эры жители Персии приравнивали поражённых лепрой к безумцам. Их считали умершими для общества, жрецы совершали обряд погребения над больными и, нарядив в позорные одежды, изгоняли из городов.

По мнению учёных, проказа возникла в глубокой древности и сопровождала человека на пути эволюции многие тысячи лет. Первые свидетельства её присутствия мы можем найти на египетских барельефах, недавно раскопанных археологами. На стенах забытого храма, занесённого песками пустыни, изображена картина мутиляции – отторжения конечностей у больных проказой.

В Египте болезнь подхватили вавилонские торговцы и разнесли её во все концы обитаемого мира на своих быстроходных кораблях. Так проказа попала в Европу и Азию, проникла в Византию и страны Востока.

Являясь хроническим генерализованным инфекционным заболеванием, проказа, в отличие от той же чумы, не убивает человека сразу. Лепра может таиться в человеческом теле десятки лет, словно спать в ожидании удобного момента, а потом неожиданно напасть, изуродовав тело, сломав жизнь и искалечив душу.

Страдания больного продолжаются годами, человек покрывается уродливыми язвами и начинает в буквальном смысле гнить заживо. Специфическим признаком проказы можно считать изменение лица больного, которое приобретает специфическую форму морды рассерженного льва за счёт утолщения носа, бровей и особого выражения. Появление корост в виде пятен на коже сопровождается потерей местной чувствительности, часто наблюдается отторжение омертвевших тканей.

Страшные метаморфозы, происходящие с телом больного, дали повод для создания множества названий, закрепившихся за проказой у разных народов: лисья короста, гниючка, ленивая смерть, скорбная болезнь, недуг святого Лазаря. Последнее название связано с библейской историей об исцелении Иисусом больного проказой Лазаря и вошло в обиход во времена крестовых походов, ставших своеобразным катализатором взрывного роста числа больных в Европе.

Бич крестоносцев

Движение огромных армий крестоносцев в Святую Землю шло двумя путями – через Малую Азию и через Египет, где лепра была в то время настоящим бедствием. Участники первого крестового похода почти сразу ощутили на себе ужасающее действие болезни. Количество прокажённых в европейской армии росло катастрофическими темпами. Особенно пугало то, что богатые рыцари, составлявшие боеспособное ядро похода, становились жертвами болезни точно так же, как и обычные простолюдины. Надо отметить, что проказа не является особо заразным заболеванием, но, учитывая страшную антисанитарию, царившую в лагерях и замках крестоносцев, распространение болезни шло там молниеносно.

К 1087 году ситуация грозила выйти из-под контроля, и под покровительством католической церкви была основана лечебница для прокажённых рыцарей. Известно, что ещё с 1043 года за пределами городских стен Иерусалима существовал госпиталь, принимавший пилигримов, больных проказой. На его основе и был создан лазарет, который в начале XII века постепенно преобразовался в лечебно-монашеское братство. Новая организация быстро росла за счёт щедрых пожертвований влиятельных покровителей и в 1142 году уже имела собственную церковь в Иерусалиме, а с 1157 года в латинских хрониках упоминается уже не о монашеской общине смиренных братьев, врачевавших страждущих, а о рыцарском ордене Святого Лазаря.

Первое время деятельность лазаритов была направлена исключительно на уход за больными лепрой и другими инфекционными заболеваниями, но прокажённые братья, бывшие когда-то рыцарями, не смогли долго оставаться в стороне от военных баталий. Дела у крестоносцев шли не особо хорошо, и лазаритам пришлось взять в руки оружие для отражения атак сарацинов. Рыцари ордена Святого Лазаря шли в бой с открытым забралом, наводя мистический ужас на мусульман, которые боялись прокажённых как огня.

Заживо погребённые

Последствия крестовых походов стали катастрофой для Европы. Десятки тысяч рыцарей, возвращаясь домой, несли в своём теле заразу, затаившуюся до поры, но готовую напасть в любой момент. Они заражали окружающих, даже не подозревая о том, что являются источником болезни. Болели все: и нищие бродяги, и знатные вельможи.

В 1329 году в Париже, благодаря королевскому указу, открылся лепрозорий для придворных дам благородного происхождения. В Англии, Швеции и Норвегии по повелению властей были устроены «убежища для народа», где прокажённые могли найти кров и пищу. Медленно убивавшая проказа расползлась по всей Европе, оказав влияние на жизнь целой эпохи. Чтобы оценить весь размах трагедии, достаточно будет сказать, что в XV веке в Европе насчитывалось свыше девятнадцати тысяч лепрозориев. Однако все они скорее являлись не медицинскими заведениями, а местами пожизненного заключения прокажённых, отделённых от общества непреодолимой стеной непонимания и ненависти. Здоровые боялись больных, считали их греховными и нечистыми, как и тысячи лет назад.

Возник даже особый литургический обряд ритуальных похорон больного проказой. Специальный совет из врачей и священников переводил ещё живого несчастного в статус «мертвеца», над которым проводился символический обряд погребения.

Во Франции несколько неурожайных лет и ряд природных катаклизмов поставили крестьян на грань голодной смерти. Народный гнев искал свой выход и обрушился на прокажённых, которых обвинили в отравлении колодцев и рек. Эти события были красочно отражены Морисом Дрюоном в романе «Французская волчица»: «Были ли виноваты эти несчастные с изъеденным болезнью телом, с лицами мертвецов и культяпками вместо рук, эти люди, заточённые в заражённых лепрозориях, откуда им разрешалось выходить только с трещоткой в руках. Жители городов и деревень бросились на лепрозории, чтобы перебить больных, внезапно ставших врагами общества. Затем их предавали сожжению».

Люди трепетали перед ужасной болезнью. В 1453 году французский парламент принял закон, согласно которому здоровая жена, сожительствующая с прокажённым мужем, несла наказание у позорного столба, а потом изгонялась из общества. Само место обитания больных было проклято навек. Так, по приказу епископов в лепрозории четыре года находилось забальзамированное тело знаменитого скрипача Никколо Паганини. Непримиримый противник церкви при жизни, он отказался покаяться перед смертью, и в наказание его останки были помещены в гос­питаль для больных проказой. Таким образом, даже церковь считала лепрозории сравнимыми с адом.

Побеждённая, но не поверженная

Время шло, эпоха дикого Средневековья сменилась эрой терпимости и милосердия, но, как ни странно, отношение к прокажённым абсолютно не изменилось. В XIX веке проказа проникла даже на Гавайи. Считается, что в 1848 году на один из островов приехал китайский рабочий, больной проказой, а через пятьдесят лет число заразившихся превысило шесть тысяч человек. На острове Молокаи для них была создана колония, куда больных сгоняли при помощи полиции. Марк Твен, побывавший на Гавайях, с горечью писал: «Кто такой больной проказой в глазах общества? Затравленная крыса, человек вне закона, превратившийся в нечто столь страшное, что он был теперь и ниже закона и выше его».

В России дело обстояло не лучше, и заболеть проказой в начале XX века было так же страшно, как и в средние века. Диагноз был равен смертному приговору, а больной изолировался в лепрозорий на всю оставшуюся жизнь. Хотя в 1873 году шведским врачом Герхардом Хансеном был открыт возбудитель заболевания, лекарства от проказы не существовало, и, заразившись, человек становился изгоем. Это был тот случай, когда врачебный диагноз становился страшнее самой смерти.

Во второй половине XX века проказу научились лечить, но даже самые современные препараты не смогли победить социальной отчуждённости и предрассудков общества. В шестидесятые годы в американской клинике города Карвелл, штат Луизиана, после интенсивного курса лечения антибиотиками некоторые пациенты полностью выздоровели, но, вопреки логике, отказались покинуть лечебницу. На вопросы врачей они отвечали, что не готовы вернуться в общество, которое прежде от них отвернулось и бросило умирать в одиночестве.

На сегодняшний день лепра не относится к массовым заболеваниям, но, по данным Всемирной организации здравоохранения, проказой в мире страдает более десяти миллионов человек. К сожалению, полностью вылечить лепру можно только при ранней диагностике. Если болезнь протекает в тяжёлой форме, то современная медицина может лишь облегчить страдания больного и немного улучшить качество его жизни. Лепра побеждена, но не повержена, она всегда готова нанести ответный удар, и современному обществу не стоит об этом забывать.

Автор: Арсений Богданов