В наши дни уже невозможно представить себе встречу Нового года без яркого, праздничного фейерверка, расцвечивающего ночное небо снопами ослепительных, разноцветных искр. Но было время, когда салют вызывал трепет и ужас.

Со словами «фейерверк» и «салют» за время их активного трёхвекового использования произошла в нашей стране невероятная метаморфоза. Ведь что для нас ныне праздничный салют? Это, прежде всего и в первую очередь, официальная программа расцвечивания тёмного вечернего неба разноцветными огнями замысловатых форм. В то время как фейерверк – это своя, частная потеха к празднику. А вот исходное значение этих слов было фактически прямо противоположным нынешним. То есть салют – это частная инициатива, а фейерверк государственное действо, особенно масштабное в «осьмнадцатом» столетии, несущее в себе, помимо красочной образности, ещё и ярко выраженную пропагандистскую роль и значение.

В допетровской Руси фейерверки звались «огненными потехами», что необычайно точно отражало их тогдашний увеселительный характер. И лишь на рубеже XVII–XVIII столетий заморское слово «фейерверк» благодаря активному внедрению и пропаганде его Петром Великим уверенно заняло своё место в российском лексиконе. О том, насколько редким и из ряда вон выходящим было такое зрелище для жителей Московии, говорит курьёзный факт: в последней четверти XVII века крестьяне Русского Севера приняли взмывающие в ночное время фейерверочные снаряды за знамение конца света и в страхе разбежались!

Однажды в Великом Устюге

В середине осени 1675 года голландский купец, а по совместительству посол Республики Соединённых Провинций Нидерландов в Московии Конранд ван Кленк прибыл в град Вели-
кий Устюг. Иностранная дипмиссия ещё успела приплыл в старинный русский город по водам Сухоны. Но как только знатные чужеземцы обосновались в Устюге, началось резкое похолодание, а уже через месяц в городе наступила настоящая зима. Великий Устюг был промежуточным пунктом на пути следования голландского посольства из Архангельска (единственного тогдашнего морского порта России) в Москву к русскому царю Алексею Михайловичу. В Устюге посольство ждал роскошный приём, включавший неизменные пиры, богатые подарки и развлечения. Принимал нидерландское посольство устюжский воевода Матвей Филимонович Нарышкин, приходившийся, кстати, двоюродным дядей царице Наталье Кирилловне.

Русское хлебосольство и гостеприимство так понравились руководителю европейской дипмиссии, что он решил отблагодарить устюжан за знатный приём. И закатил для воеводы и его приближённых роскошный обед, а вечером устроил для жителей города на крепком льду Сухоны роскошный фейерверк. Тем более что повод для голландской стороны был более чем весомый: 14 ноября 1675 года принцу Вильгельму Оранскому, будущему статхаудеру (правителю) Нидерландов и по совместительству королю Англии и Шотландии, исполнялось ровно четверть века!

И всё, казалось бы, с точки зрения практичных и деловитых иностранцев, должно было бы пройти без сучка и задоринки. Ну фейерверк и фейерверк: заурядное на самом-то деле действо дипломатического этикета для просвещённых европейцев последней четверти XVII столетия. Вот только эффект от его просмотра среди собравшихся на противоположном берегу Сухоны жителей села Дымково оказался прямо противоположным тому, на который рассчитывал иностранный посол. Забегая чуть-чуть вперёд, скажем, что пройдёт совсем немного времени, и Великое посольство Петра I станет воспринимать как должное фейерверки в европейских городах в свою честь, да и само будет активно устраивать красочные огненные представления.

К фейерверку в Устюге готовились загодя совместными усилиями русских и иностранцев. 10 ноября, когда на улице был уже сильный мороз, c фейерверочными снарядами проводились предварительные подготовительные опыты. Впрочем, без досадного происшествия накануне праздника всё равно не обошлось. Возможно, это было неким знаком-предупреждением свыше, на который участники праздника не обратили ровным счётом никакого внимания.

Утаённая правда

А случилось вот что. Ранним утром 14 ноября русские мастера стали доставлять на двор, где располагалось голландское посольство, фейерверочные ракеты. Когда большая часть снарядов уже была доставлена на двор посольства, искра от лучины, освещавшей помещение, в котором проводились работы по сборке праздничных ракет, попала в порох. Тут же вспыхнуло большое пламя, едва не погубившее весь дом. Кроме того, от мощного взрыва множества фейерверочных ракет в ограниченном пространстве было ранено пять работников. От руководства Великого Устюга случившееся держалось в большой тайне, ибо оплошавшим перед знатными иностранцами русским мастерам пришлось бы несладко, узнай высокое начальство правду.

К 12 часам дня знатные русские лица, включая устюжского и сольвычегодского воевод (последний прибыл в Устюг аккурат перед приездом голландцев), стали съезжаться в дом посла. Для российской стороны голландец устроил роскошный пир: только десертов было 25 видов, а из одного из пирогов, поданных к столу гостям, вылетели живые воробьи! Перед двором посла на льду Сухоны было установлено 40 смоляных бочек. И как только начало темнеть, их подожгли. Находившийся в благодушном расположении Конранд ван Кленк вместе с членами своего посольства и русской знатью вышел смотреть на вислое крыльцо (то бишь балкон) своего дома посмотреть фейерверк. Однако из-за сильного мороза с пронизывающим ветром фейерверочные ракеты никак не хотели загораться. Зато разбрызгивающие во все стороны снопы огня фейерверочные ракеты-швермеры удались организатором сего действа на славу. Правда, и здесь не обошлось без курьёзных происшествий: из-за искр пострадали длиннополые одежды и бороды русских зрителей. Затем гости вновь прошли в дом, где после нескольких заздравных кубков стали откланиваться и разъезжаться.

Несмотря на досадные издержки, русской стороне приём у голландского посла невероятно понравился, а участвовавший в приёме сольвычегодский воевода Роман Сергеевич Ефимов (Ефимьев) заявил, что приём у Кленка – лучшее, что довелось ему видеть в жизни из подобных мероприятий. И обещал ни много ни мало – как непременно отписать об этом в ближайшее время в столицу царскому тестю Кириллу Полуэктовичу Нарышкину. Довольные друг другом хозяева и гости откланялись.

Конец света отменяется?

Праздник в Великом Устюге удался на славу и всё прошло «на отлично»? А где же пресловутый «конец света», о котором упоминалось в начале статьи? Так вот, уже через день, 16 ноября к голландцам на посольский двор заявился российский пристав. Он выразил иностранцам своё крайнее неудовольствие из-за случившегося во время сожжения праздничного фейерверка на противоположном от Устюга берегу реки переполоха. Ставшие невольными очевидцами невиданного для них зрелища «огненной потехи», крестьяне из Дымковcкой слободы все как один собрались на высоком берегу Сухоны. Деревянный город оттуда был виден как на ладони. В первую очередь их не на шутку взволновала причина, по которой со стороны Устюга на фоне ночного неба вдруг разом вспыхнули ярко-красными языками несколько десятков смоляных бочек. Уж не пожар ли в городе? А учитывая пронизывающий ветер, который дул в тот вечер, тревога жителей была совсем не напрасной. И тут на фоне ночного неба начали появляться огненные фонтаны-шутихи, изрыгающие снопы искр и огня. Не видевшие никогда ничего подобного крестьяне приняли праздничные ракеты за дьявольских змей из преисподней. И уверенные, что наступил тот самый конец света, о котором в последнее время полушёпотом на городских улицах и площадях в базарный день не говорил разве что ленивый, c дикими воплями и криками в страхе разбежались.

Это может показаться невероятным в наше время, но такая реакция крестьян была в общем-то для них более чем естественной. Воспитанное в морально-нравственной традиции русского Средневековья, российское крестьянство (а в значительной части и общество в целом) жило эсхатологическими настроениями, ожиданием скорого конца света и следующего за ним неминуемого Страшного суда. Один из таких несбывшихся концов света русское общество пережило совсем недавно, в 1666 году, всего лишь за девять лет до прибытия посольства Конрада Кленка в Россию. Когда же обещанный конец света не состоялся, общество с воодушевлением стало ждать следующего. Поэтому неудивительно, что в любом необычном явлении (каким для них и стал фейерверк в Устюге) крестьяне могли видеть и видели знамение скорого конца света.

Впрочем, об этом удивительном и невероятном случае мы никогда бы и не узнали, если бы один из участников посольства, Бальтазар Койэтт, не вёл подробный дневник, который по возвращении голландцев на родину был издан в Амстердаме отдельной книгой в 1677 году, а впоследствии несколько раз переиздан уже на русском языке в нашей стране.

Максим Суханов

Фотография: Shutterstock.com

Теги: , , ,