MerkaderЕсть такие даты, которые заставляют по-новому вести отсчёт: «до» и «после» события. Положа руку на сердце, могу сказать, что 31 мая 1970 года для меня – именно такая дата…

 Тёзка

…Начало летней сессии в Институте иностранных языков имени Мориса Тореза. Свалив первый экзамен, друг – Рамон Санта-Мария (или просто – Рома) затащил меня в Испанский клуб, чтобы нашим традиционным напитком «кофе-с-коньяком» отметить пять баллов в зачётке.

Судя по тому, как радушно заулыбался охранник, Рома был здесь завсегдатаем. Он что-то шепнул ему на ухо, и чудесным образом мы стали обладателями бутылки армянского коньяка. Мы сели за стол рядом с корытом-жаровней и стали ждать, когда в утопленных в раскалённом песке турках поднимется шапка кофейной гущи и начнёт источать божественный аромат…

В это время в зал вошёл человек, которого я принял за экстрасенса Вольфа Мессинга, на психологических сеансах которого удалось побывать. Но тогда я видел его издалека, а теперь в двух метрах от меня стоял тот самый сухопарый мужчина, в той же костюмной тройке из английской шерсти, с той же копной седых вьющихся волос, в тех же очках в тонкой золотой оправе, сквозь линзы которых меня пронизывал острый взгляд…

Но ещё больше меня поразила Золотая Звезда на лацкане его пиджака. Мессинг – Герой Советского Союза? В этот момент Рома врезал мне в бок локтём и, сорвавшись со стула, вытянулся перед незнакомцем по стойке смирно. Я тоже безотчётно вскочил, и мой друг с пафосом произнёс: «Buenosdias, команданте, это – мой итальянский друг Альдо!»

Незнакомец полоснул меня взглядом по лицу и пожал руку. Взаимные приветствия закончились приглашением присесть к нашему столу, чтобы отметить сдачу экзамена по испанской литературе. Всё это Рома произносил в жутком пулемётном темпе по-испански, я же кивал головой и улыбался, делая вид, что всё понимаю.

Незнакомец подмигнул мне, улыбнулся и, указав пальцем на Звезду, сказал по-русски, что у него более весомый повод для праздника. Взмахом фокусника он открыл свой атташе-кейс, вынул бутылку отборного греческого коньяка «Метакса» и уселся за наш стол. В том же темпе «аллегро» он достал из внутреннего кармана пиджака газетную вырезку в прозрачной плёнке и, глядя мне в зрачки, на чистейшем русском языке процитировал текст: «Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1960 года за выполнение специального задания и проявленные при этом героизм и мужество Лопесу Рамону Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Бесшумно появившийся пожилой испанец молча расставил перед нами бокалы, откупорил «Метаксу» и исчез. Лопес расплескал коньяк по бокалам, поднял свой и по-русски сказал: «За Героев Советского Союза!» Отставив в сторону бокал, он взялся за меня. О, это было нечто! Вопросам не было конца. Его интересовало всё: кто и откуда мои родители, коммунисты ли они, что они делали во время Великой Отечественной войны, чем они занимаются сейчас, с какой целью изучаю иностранные языки и прочая, прочая, прочая… Вопросы и ответы по команде Лопеса перемежались наполнением бокалов и его тостами, произносимыми то по-русски, то по-испански.

– Ну, как тебе мой тёзка? – спросил Рома, когда Лопес на минуту отлучился.

– Дотошный мужик… А могу я задать ему пару вопросов?

– О чём?

– Ну хотя бы о том, почему он загримирован под Вольфа Мессинга? Я же его сначала принял за экстрасенса…

– Какой к чёрту Мессинг?! – заорал Рома, но спохватился и вполголоса добавил:

– Это – Рамон Меркадер, ликвидатор Троцкого! Да-да, Хайме Рамон Меркадер дель Рио, собственной персоной!

– Ты шутишь, Рома!

– Какие к чёрту шутки, старик! А вообще, Альдо, ты ему очень понравился, причём с первого взгляда... Я никогда не видел, чтобы он незнакомому человеку зачитывал Указ о своём награждении… Можешь мне верить, ведь именно здесь и именно 31 мая он каждый год отмечает присвоение геройского звания…

– Интересно, а день, когда ледорубом грохнул Троцкого, он тоже отмечает как свой праздник?

– Тебе бы всё опошлить! – Рома ударил кулаком по столу. – Знал бы ты, что ему пришлось вынести в мексиканских застенках, не ёрничал бы… Все 20 лет в тюрьме его нещадно избивали. Такое не всякий выдержит!

– Прости, Рома, я не хотел никого обидеть! Но почему он живёт под чужой фамилией?

– Спроси его сам.

– Я же подставлю тебя!

– Чем? Осведомлённостью? Все члены клуба знают, что под фамилией «Лопес» скрывается Меркадер. Да и на Западе об этом известно... Это только в Союзе людям головы морочат, что какой-то Лопес убил Троцкого!.. Так, молчим – он на подходе!

 – Что притихли, как нашкодившие первоклашки? – присев к столу, громко произнёс Меркадер по-испански и, обращаясь ко мне уже по-русски, спросил:

– Ну что, Альдо, наш друг просветил тебя на мой счёт? Если есть вопросы, отвечу на любой!

Сказать по правде, тон Меркадера сбил меня с толку, но я вспомнил, что тот, кто не рискует, – шампанское не пьёт и решил взять быка за рога…

– Скажите, команданте, почему вы употребили ледоруб, а не пистолет?

– Нужно было сделать всё без шума, ведь в его ранчо был целый легион охранников. И если бы я выстрелил, меня бы сразу схватили. Я же намерен был уйти по-английски, тихо, не раскланиваясь… А ледоруб – орудие не только бесшумное, но и надёжное. Удар ледорубом по голове – верная смерть… Но что поделать, либо у меня в последний миг рука дрогнула, либо у жертвы череп был крепче обычного. Но дело даже не в этом…

– А в чём?! – в один голос вскрикнули мы с Ромой. Меркадер, вмиг посуровев, вынул из нагрудного кармана пиджака сигару и не спеша закурил.

– Дело в том, что он истошно завопил… Эхо его жуткого вопля почти десять лет будило меня по ночам… Ни один актёр, ни один вокал не в состоянии воспроизвести этот вопль – так орут только те, кто заглянул смерти в её пустые глазницы… На вопль сбежалась охрана… Остальное вы знаете. А не знаете вы, что он едва не затащил меня с собой на тот свет…

– Каким образом?! – вновь разом закричали мы с Ромой.

– Он впился мне в руку зубами, да так, что охрана с трудом оторвала его голову от моей руки. Боль была адская, казалось, он всадил мне в руку все 32 зуба! Но и это ещё не всё. В тюрьме на месте укуса началось воспаление, грозившее закончиться гангреной. Спасибо моим русским друзьям, они передали в тюрьму пенициллин и спасли мне и руку, и жизнь…

Меркадер загасил сигару, снял пиджак и оголил правую руку. В поросшем густыми чёрными волосами предплечье, чуть выше кисти, проглядывали мелкие белые пятнышки…

– Вот, мои дорогие, это – отметины укуса Троцкого… А моя рука – это карающая десница революции, и я этим горжусь…

И со словами «Сamarados, nopassaran!» Меркадер, выпил свой бокал.

…Много лет спустя, став офицером контрразведки КГБ СССР, я узнал подробности ликвидации Троцкого и его ядовитого укуса.

 Ищите женщину!

Из агентов, осевших в Мексике после окончания гражданской войны в Испании, а также из агентуры, живущей в Западной Европе и в США, для проведения операции «Утка» по ликвидации «Старика» (кличка Троцкого) были сформированы две группы: первая – «Конь», во главе с Давидом Сикейросом, знаменитым мексиканским художником; вторая – «Мать», под началом Каридад Меркадер, испанской революционерки, смелой и самоотверженной женщины. Её сын Рамон в 1936 году воевал в партизанском отряде.

«Конь» и «Мать» действовали автономно и не знали о существования друг друга. И задачи перед ними стояли разные: «Конь» готовился к штурму виллы Троцкого в Койякане, пригороде Мехико, а «Мать» должна была внедрить своих людей в окружение «Старика». Из-за этого стопорилась работа первой группы, ведь не было ни плана виллы, ни данных о системе и численности охраны, ни сведений о распорядке дня Троцкого.

Жизнь подсказала, что путь в ближайшее окружение Троцкого лежит через сердце женщины. И красавца-мачо Рамона подвели в Париже к некой Сильвии. По замыслу руководителя операции генерала Судоплатова, это был удар дуплетом, где решающую роль должна была сыграть не сама Сильвия, а её родная сестра Рут Агелов, сотрудница секретариата и связная «Старика» с его сторонниками в США.

Рамон вскружил голову Сильвии, и дело шло к свадьбе. В январе 1940 года они вместе появились в Мехико. Рут Агелов ходатайствовала перед Троцким за свою сестру, и он взял её на работу секретаршей.

Так, используя «втёмную» сестёр, Рамон стал вхож в дом Троцкого. С марта 1940 года он двенадцать раз побывал там и даже беседовал со Стариком, выдавая себя за бельгийского журналиста Жана Морнара.

Информацию, добытую Рамоном, использовал Сикейрос для штурма виллы.

Утром 24 мая 1940 года 20 человек в полицейских мундирах подъехали к воротам виллы-крепости. Проникнув внутрь, отключили сигнализацию, связали всех охранников и, рассредоточившись вокруг спальни Старика, открыли шквальный огонь из револьверов и ручного пулемёта.

Троцкий, который жил в перманентном ожидании покушения, среагировал мгновенно: схватив в охапку жену, бросился с постели на пол и спрятался под кроватью. Массивная кровать морёного дуба спасла обоих: у них ни царапины, а спальня превращена в крошево – нападавшие выпустили более 200 пуль!

Ни одного покушавшегося полиции задержать не удалось. Кроме Сикейроса. Но в застенке он пробыл всего пару дней – президент Мексики был страстным поклонником его таланта и отпустил смельчака на все четыре стороны…

 Мачо с ледорубом

Провал акции по устранению «Старика» боевиками Сикейроса был болезненно воспринят в Кремле. Генерал Судоплатов был вынужден переделать сценарий. Так, сменив амплуа обольстителя на роль ликвидатора, на авансцену вышел Рамон Меркадер.

В начале августа он показал свою статью «Старику» о троцкистских организациях в США и попросил высказать своё мнение. Троцкий статью взял и предложил зайти для обсуждения 20 августа. Рамон прибыл, имея при себе пистолет и ледоруб. На случай, если охрана отберёт пистолет и ледоруб, в подкладке пиджака он спрятал нож. Обошлось: его не обыскивали.

Рамон прошёл в кабинет Троцкого. Тот присел к столу и, держа в руках статью, стал высказывать своё мнение. Меркадер стоял чуть позади и сбоку, делая вид, что внемлет замечаниям учителя. Решив, что пора действовать, он выхватил из-под полы пиджака ледоруб и ударил Троцкого по голове.

То ли удар был слабый, то ли голова калёная, но Троцкий живо обернулся, дико закричал и зубами впился в руку Рамона. Ворвавшаяся охрана скрутила его и избила до полусмерти.

Троцкого транспортировали в госпиталь, Меркадера – в тюрьму.

Троцкий скончался спустя сутки, Меркадер вышел из тюрьмы спустя 20 лет.

Кстати, Старик чуть было не лишил Меркадера руки – на месте укуса возникло гнойное воспаление, которое грозило перейти в гангрену. Абсцесс удалось купировать пенициллиновой блокадой. Пенициллин, только-только появившийся на мировом медицинском рынке, агенты Судоплатова за огромные деньги приобрели в США и обманным путём доставили в тюрьму.

31 мая 1960 года Меркадеру было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда», но получил он их по прибытии в Москву. 

Игорь Атаманенко

 

Теги: , , ,