В прошлом номере журнала мы рассказали об Анатолии Смирнове – «касимовском Андерсене». Материал вызвал большой интерес среди читателей, в том числе и к фигуре самого детского писателя. Мы решили продолжить эту тему и приоткрыть завесу тайны о неоднозначном отношении известного сказочника к маленьким детям.

Дети напрокат

Памятников при жизни обычно не ставят. Даже известным, великим и прославленным людям (тираны и вожди не в счет). Но для Андерсена датчане решили сделать исключение и установить к 70-летнему юбилею Ганса Христиана памятник писателю, прославившему их страну. Андерсен, правда, до сего знаменательного события не дожил, зато успел поучаствовать в обсуждении многочисленных проектов.

Писатель бескомпромиссно отверг варианты, эксплуатировавшие, казалось бы, благодарную тему: детский сказочник в окружении восторженной детворы, сидящей у него на коленях и/или на закорках. Дело в том, что Андерсен никогда не позволял детям садиться к себе на колени и тем более обращаться с ним как-то фамильярно. Ведь он считал себя серьёзным взрослым писателем, просто некоторые его произведения нравились ещё и детям. В итоге открытый в 1880-м, к 75-летнему юбилею великого датчанина, Андерсен-памятник в одной руке сжимает свою книгу, а другой обращается к посетителям Королевского сада Копенгагена.

Нет, живой Андерсен не избегал специально детской аудитории, хотя, впрочем, никогда и не стремился завоевать именно её авторитет. Маленьких детей он немного побаивался, не знал, как себя с ними вести. Генрих Гейне даже как-то разыграл Андерсена, когда тот после долгого перерыва (когда Гейне был ещё холостым) вновь навестил дом немецкого романтика в Париже и был поражён высыпавшими перед ним детьми. «Не пугайтесь, это не наши с Матильдой дети, – тут же нашелся Гейне. – Мы взяли их с женой напрокат». Поверить в такое мог, наверное, лишь Андерсен, сам большой ребёнок.

Ребёнок навсегда

Показателен и другой случай из жизни писателя. Когда поклонники прислали ему в подарок коробку шоколадных конфет, Андерсен, боявшийся, что таким образом мифические завистники хотят отравить его, не придумал ничего лучшего, как передарить их соседским мальчишкам. А когда увидел, что с ними всё в порядке, затребовал свой подарок назад. В этом был весь Андерсен: взрослый, на всю жизнь оставшийся подростком. 

С детьми же Андерсен вёл себя как с несмышлёными взрослыми, выступая в роли учителя-ментора, с удовольствием отвечал на их многочисленные вопросы, мог восторгаться их непосредственностью и милыми словечками, но не играл и не сюсюкал с ними. Писатель был великолепным рассказчиком, а чтение вслух собственных произведений становилось всякий раз блестящей авторской импровизацией. Сохранилось воспоминания Владимира Николаевича Майкова, издателя в России детских журналов «Подснежник» и «Семейные вечера», о том, как Андерсен читал юным датчанам свою сказку «Стойкий оловянный солдатик»: «Всё смолкло, слышно было, как шумят крылышками стрекозы в воздухе, детвора вся обратилась в слух».

Художник Элизабет Джерихау-Бауманн. Ганс Христиан Андерсен читает сказку «Ангел» для моей дочери Луизы, которая больна, и других детей. 1862. По воспоминаниям самой художницы, Андерсен очень страдал, позируя для этой картины.

Адресаты сказок

Андерсен сочинял сказки и для конкретных детей. Так, первой самостоятельно придуманной им сказкой (а не литературно обработанными народными преданиями) стала история «Цветы маленькой Иды», рассказанная для дочери его друга – писателя и фольклориста Юста Маттиаса Тиле. Сюжет пришёл к Андерсену моментально во время прогулки с маленькой Идой в Ботаническом саду, когда он беседовал с ней о цветах. В один миг сочинил Андерсен и сказку «Прыгуны» для детей его давнего друга Эдварда Коллина (сына его главного многолетнего покровителя, статского советника Йонаса Коллина), когда они спросили писателя, кто выше прыгает: блоха или кузнечик.

Расчувствовавшись во время своего путешествия по Германии от подарка Эрика, маленького сына немецкого поэта Юлиуса Мозена, вручившего писателю игрушечного оловянного солдатика, чтобы господин Андерсен «не чувствовал себя таким одиноким», писатель моментально придумал сказку «Старый дом».

Сказку «Спроси с Амегера фру!» (впервые опубликованную на русском лишь в 2016 г.) Андерсен сочинил за обедом у своих друзей, супругов Энрикес, для их малолетней дочери Марии, отказывавшейся есть суп из-за жёсткой, по её мнению, моркови.

Впрочем, Андерсен рассказывал свои сказки-истории не только детям своих друзей и знакомых. Венценосные особы тоже порой приглашали знаменитого писателя рассказывать своим наследникам его удивительные истории. Одним из них был маленький мальчик Людвиг. Когда он вырос и стал баварским королём Людвигом II (1864–1886), то попытался воплотить в своей небольшой стране придуманный «королём сказки» мир наяву. Вот только финал этой истории лично для «сказочного короля», как прозвали Людвига II его подданные, был грустным и трагичным одновременно. Кстати, это очень по-андерсеновски.

Большинство из написанных Андерсеном сказок назвать детскими сейчас можно лишь с очень большой натяжкой, хотя дети действительно занимают в них одно из центральных мест. В этих сказках и в помине нет никакого хеппи-энда, сюжет откровенно мрачен, жесток и трагичен; главный герой или герои, в роли которых нередко выступают дети, погибают или умирают, причём весьма мучительно, добро отнюдь не побеждает зло, а высшую справедливость можно отыскать разве что в Вечности (чего стоят его пронзительно-трогательные «Девочка со спичками» и «На могиле ребёнка» или назидательно-нравоучительные «Девочка, наступившая на хлеб» и «История одной матери»). 

Но тут надо понимать, что Андерсен был сыном своего века, а его время отнюдь не располагало к сантиментам: войны и казни, эпидемии и высокая детская смертность были заурядным явлением. Писатель, по сути, лишь воспроизводил окружавший его мир, облекая его в сказочную форму.

Дмитрий Зелов

Целиком эту статью можно прочитать в журнале «Чудеса и приключения» №1/2020

Теги: , ,