Дмитрия Лонго называли непревзойдённым. Он покорил своим искусством не только жителей нашей страны. Ему не единожды рукоплескали Париж и Вена, Багдад и Александрия и даже Калькутта и Дели, на улицах которых и теперь, как и в прежние века, можно увидеть самые замысловатые фокусы и трюки, демонстрируемые бродячими факирами.

longod-sets-4-1971-str30-foto72dpi

Побег в будущее

Жизнь и судьба Дмитрия Ивановича Лонго (сценический псевдоним – Димитриус Лон-Го) более чем удивительны. Родился Дмитрий в городе Джульфа, расположенном недалеко от персидской границы. Но в каком это было году, доподлинно неизвестно. Энциклопедии и словари называют даты разные: 1888 год, 1892 год и так далее. Но если учесть, что в 1977 году, перед своим уходом, Димитриус Лон-Го говорил, что ему исполнилось 103 года, то значит, появился на свет он в 1874 году. Прадед и дед Мити по материнской линии были курдами, а отец – русским купцом, занимавшимся антиквариатом. Вероятнее всего, смышлёный мальчишка пошёл бы по стопам отца, но судьба распорядилась иначе. После смерти матери отец, обременённый пятью детьми, решил жениться вновь. Суровая мачеха больше всего невзлюбила старшего сына Дмитрия. Тумаки, по воспоминаниям Лонго, сыпались «всегда, везде и за всё». Как-то ночью Митя, подождав когда все заснут, ушёл из дома. Путь он держал в Тифлис, к своему деду. Дед встретил внука радушно, но не успел восьмилетний мальчишка нарадоваться новой жизни, как пришло письмо от отца с требованием вернуть сына. Пришлось бежать и отсюда. Так начались годы странствий. Добравшись до Батума, маленький скиталец, спрятавшись в трюме корабля, отправился в Одессу. Затем с большими приключениями доехал до Первопрестольной. Чаще всего такие малыши-скитальцы попадали в воровские шайки, и жизнь их была незавидной. Но Мите удалось этого избежать. В ночлежке на знаменитом Хитровом рынке на него обратил внимание спившийся бродячий музыкант и фокусник Огюст Лионелли. Малыш настолько понравился старому артисту, что он решил передать Мите всё своё мастерство. «Прежде всего, – сказал Лионелли, – я сделаю из тебя шпагоглотателя. Это не очень-то приятная процедура, но зато верный кусок хлеба. Я уже стар, а ты сумеешь прокормить и себя, и меня».

Сказано – сделано. Будущий маг и чародей вместе со своим наставником уходил в подмосковные рощи и там, чтобы не привлекать внимание зевак, упорно тренировался. Лионелли доставал из заплечного мешка узкий железный ящик и отпирал его ключом. Из ящика извлекался весь необходимый реквизит: две шпаги из оцинкованного железа длиной 60 см с закруглёнными концами, гусиные перья, жир и деревянная пластина, своим размером походившая на шпагу. Ну а дальше начиналась мучительная процедура подготовки шпагоглотателя. Митя открывал рот, и Лионелли гусиным пером начинал щекотать ему горло. Сколько раз повторялась эта процедура, мальчик уже не помнил. Через пару недель наступила следующая стадия подготовки. Старик Лионелли осторожно вводил в пищевод преемника деревянную пластину, густо смазанную гусиным жиром. Ещё через две недели пришёл черед шпаги. Вынув её из футляра, фокусник долго тер клинок шерстяной тканью, нагревая лезвие. И вот свершилось!

 

Смертельный номер

Правда, не обошлось без курьёза, который мог бы прервать карьеру шпагоглотателя в самом начале. Митя и не подозревал, что его смертельный номер увидели пастух и подпасок, укрывавшиеся за кустами. Вскоре на поляну ввалилась толпа крестьян, вооружённых вилами. «Тать, душегуб! Вяжи его, братцы!» – кричали крестьяне, указывая на Лионелли. Скрутив старого артиста, а заодно и Митю, крестьяне доставили их к уряднику, заявив, что «старый хотел зарезать молодого». Лионелли сразу понял как надо себя вести. «Почтеннейшая публика, – прокричал он сиплым старческим голосом, – я не есть преступник, я есть факир. Я обучаю сына своему искусству. Я его не резал». Закончил артист свою тираду словами: «Митя, покажи почтеннейшей публике всё, что ты можешь!» Как зачарованный смотрел урядник, а вместе с ним и крестьяне на Дмитрия, проглотившего шпагу по самый эфес. Ну а дальше, как говорят, раздались «бурные и продолжительные аплодисменты» урядника, которые подхватили и крестьяне.

Сначала Лионелли и Митя довольствовались жизнью бродячих артистов, выступая на ярмарках. Платили им немного, но на еду и ночлег хватало. Лионелли, видя упорство своего ученика, повторял: «Ты станешь непревзойдённым факиром, я верю в это. Только не бери пример с меня, не пей!» Вскоре старый «менеджер» скончался, и семнадцатилетний артист стал выступать самостоятельно. О нём узнали владельцы цирков и наперебой приглашали шпагоглотателя к себе. Дмитрий, выступавший уже под псевдонимом Лон-Го, приносил им большие доходы, сам получая при этом гроши. Осознав, что так можно всю жизнь проработать «на дядю», Лон-Го решил создать собственный цирк. Вот как он сам писал об этом: «Наш крепко спаянный балаганный коллектив, говоря современным языком, состоял из трёх персон: русский великан Иван Вакулин, самая маленькая в мире лилипутка Жозефина Крон и я. Мы встретились и решили соединиться друг с другом на Нижегородской ярмарке». О, это были уникальные люди! Рост крестьянина Ярославской губернии Ивана Вакулина превышал четыре аршина (около трёх метров). Он выступал вместе с Жозефиной Крон «на контрасте». Рост двадцатилетней Жозефины был не более 50 см, и весила она 10 кг. Устроившись в ладони Ивана, Жозефина исполняла популярные в те времена песни. Что же касается Дмитрия Лонго, то он совмещал свои выступления с административно-хозяйственной деятельностью. Ведь сколько надо было приложить усилий, чтобы перевезти Вакулина из города в город. Обычный транспорт не подходил. Великана отправляли в товарном вагоне, причём его специально переделывали под Вакулина, сколачивая особые нары. Всё это делалось за взятку администрации железной дороги, которая разрешала прицепить товарный вагон к пассажирскому поезду. При этом железнодорожное начальство особо оговаривало, что Вакулин, во избежание столпотворения, может выходить из своего вагона на остановках только ночью.

Александр Обухов

Продолжение читайте в №9 журнала «Чудеса и приключения», стр.26-31

Теги: , ,